В голове бродили тяжелые мысли, не дающие покоя. Мало того, что он влип в нехорошую историю, так еще и задание провалит. Прослушка тоже не дала ничего интересного, кроме того, что теперь Федя знал куда собирается Сафин и когда вернется. Впрочем, кое-какую выгоду из этого занятия он для себя все же для себя извлек. Услышав, что нынешним вечером тот отправляется на важный прием, который продлится до поздней ночи, Дубравин вознамерился предпринять попытку снова переговорить с Лилей. Как бы ни мучили его угрызения совести, но если просто ждать, проблема сама не решится.
Лилю он застал в кухне, освещаемой лишь тусклым светом настенных бра. Она сидела там одна, задумчиво глядя куда-то перед собой и вроде бы совсем позабыв про стакан молока, который держала в руках. Волосы волнами спадали ей на грудь, легкий халат слегка распахнулся, обнажив ее стройные загорелые ноги. Красивая и такая грустная. Так, он сюда пришел не для того, чтобы в очередной раз ею полюбоваться! С трудом сбросив наваждение, Федя зашел в кухню. Услышав шаги, Лиля вздрогнула и обернулась.
— Привет, — сказал он, опустившись на стул напротив.
— Ты меня напугал, — призналась она. — Что ты здесь делаешь? А если кто-нибудь увидит?
— Твой отец вернется поздно, — уверенно сказал опер, но вспомнив, что Лиля не в курсе прослушки, пояснил: — Он так сказал начу охраны, когда уезжал. А вся прислуга уже разошлась по комнатам. — Федя помолчал, а потом спросил серьезно: — Ну, как ты?
Лиля покрутила в руках стакан и пожала плечами.
— Никак.
— Ты подумала над тем, что я сказал?
— А ты? Подумал?
— Лиль, это единственное верное решение.
— Нет, не единственное.
— Лиля…
Она смерила его долгим взглядом, а затем кивнула, словно соглашаясь.
— Хорошо, я все поняла. Я сделаю это. Но… отец запретил мне выходить из дома, а Алиса больше не хочет мне помогать.
— В пятницу твой отец улетает в командировку.
— Откуда ты знаешь?
— Слышал… как он говорил по телефону, — уклончиво ответил опер.
— Значит, в пятницу.
Ранним утром пятницы Сафин действительно улетел по делам. Лиля заранее записалась на прием и к определенному времени Дубравин привез ее к зданию женской консультации.
— Я пойду с тобой, — предложил он сам не зная зачем. Просто поддержать, ведь свою вину-то он тоже чувствовал.
— Зачем? — недоуменно взглянула на него Лиля. — Хочешь поприсутствовать, пока меня будут осматривать на кресле? Нет уж, спасибо. От тебя мне нужна совсем другая поддержка, — не без укора бросила она, покидая машину.
Не было ее довольно долго. Федя понимал, что сегодня это просто прием у врача, а саму «процедуру» должны назначить на другой день, но все равно почему-то нервничал. Сама атмосфера этого места его напрягала. Вокруг шастали беременные с выпирающими из-под одежды животами, с кем-то были мужья, одни выглядели растерянными, другие – гордо несли звание «будущих отцов», взирая на мир с превосходством. Невольно подумалось о том, что и он тоже мог бы применить на себя эту неожиданную, незнакомую ему ранее роль, если бы…
— Вот, это твой ребенок, которого ты хочешь убить, — сказала Лиля, плюхнувшись на пассажирское сидение рядом, и протянула ему черно-белую карточку. — Полтора месяца уже.
— Почему так много? — растерянно спросил он, оторвав взгляд от снимка, на котором было сложно что-то разобрать, кроме черной точки посередине.
— Потому, что срок отсчитывается не со дня зачатия, а на две недели раньше, — терпеливо пояснила Лиля.
Федя снова взглянул на снимок. Невероятно, вот эта черная точка и есть их будущий ребенок? И он сейчас там, внутри нее? Но тут же отогнал эти мысли прочь. Лучше об этом не думать.
— Что сказал врач? — переключился он на обсуждение формальностей. — Когда будет эта… процедура?
— Ты думаешь, что все так просто? Раз и готово? — невесело усмехнулась Лиля. — Сначала нужно сдать анализы, дождаться результатов, потом записаться на повторный прием и после этого уже врач назначит день. К этому моменту срок будет еще больше… — она помолчала, а потом задумчиво проговорила: — Представляешь, говорят, что он там все понимает, чувствует, что его не хотят… что собираются убить…