Сафин скривился, как от зубной боли.
— Не драматизируй, — миролюбиво попросил он. — Так будет лучше.
— Для кого? — уголок ее рта презрительно дернулся. Не заметить напряжения, которое витало в отношениях отца и дочери, было просто невозможно.
— Для тебя.
Девушка смерила отца пристальным взглядом, в котором можно было уловить множество эмоций — от досады до… ненависти (?), — тряхнула густой шевелюрой, которая тут же заколыхалась волнами по спине, и бросила небрежно, обращаясь к Феде:
— Ну, ладно, поехали, новый водитель…
Резко развернувшись на каблуках, она зашагала из кабинета, даже не попрощавшись с отцом.
Увидев тачку, на которой ему предстояло возить хозяйскую дочку, опер едва не присвистнул. На таких авто разъезжали только криминалы, которых они ловили, самому же побывать за рулем такой машинки ему никогда не приходилось.
Девчонка уже ждала на заднем сидении, уткнувшись в мобильник.
— В институт, — бросила она, не удостоив парня даже мимолетным взглядом. Наверное, там, в виртуальном мире были гораздо интереснее персоны, чем его скромная личность водителя.
Хотя, чего это он? Задача перед ним была поставлена конкретная — быть как можно тише и незаметнее, чтобы проворачивать свои делишки, а не с хозяйской дочкой шуры-муры мутить. Это он чисто на автомате, увидев красивую мордашку (а она была о-очень красивой), настроился на быстрый и скорый замут. Во всех смыслах исключительно приятный. Дубравину пришлось мысленно себя одернуть и призвать к порядку.
Ключи были в замке зажигания. Федя подстроил под себя сиденье и зеркала, проверил наличие документов в бардачке, с удовольствием вдохнул запах новой кожи. Эта работа ему начинала нравиться. Как и хозяйская дочка… Никогда он не видел таких восточных красавиц…
«Тьфу ты, стоп! Все! Работа, работа и только работа! Че, мы смазливых девок не видали, что ли?!».
Он завел машину и выехал за ворота, предусмотрительно раскрытые специально для них. От дома Сафиных до института было минут двадцать пешком, а если скосить путь через центральную площадь, то и того меньше. На машине же по городским пробкам вся дорога заняла чуть ли не полчаса. Но у богатых, как говорится, свои причуды.
Всю дорогу Лиля молчала, лишь когда они свернули на парковку института, неожиданно подала голос.
— И что, ты теперь будешь везде за мной шляться? — спросила с досадой, на что Дубравин ее поправил с самым невозмутимым видом:
— Я буду вас везде сопровождать.
— Ясно… Надеюсь, ты здесь расплавишься, пока будешь ждать, — ехидно улыбнулась девушка, намекая на то, что единственное свободное место на парковке находилось под палящим солнцем.
А у красотки-то зубки есть и коготки… Против воли внутри у опера что-то дернулось, и ему это не понравилось. Вернее, ему понравилась ее дерзость, но то, как она его цепляла, как это могло отразиться на его последующей работе, конкретно напрягало. Он ж не дурак, из-за девки все дело завалить.
Красотка вышла из машины и, высоко вскинув подбородок, зашагала к главному входу. Поставив авто на сигнализацию, Федя молча направился следом, напустив на себя жесткий, официальный вид. Проводив ее до пропускного пункта внутри здания и проследив, как она исчезла в конце длинного коридора, вышел обратно на улицу.
«Да, ждать долго, можно было бы кучу дел переделать за это время, но было указание следить за тем, чтобы девчонка не ускользнула с занятий. Видимо, за ней подобное водится, иначе бы не приставили к ней охрану. Ничего, в наружке и дольше сидели, но там с напарником веселее и в кафе можно отойти, перекусить, да и следить за преступниками все поинтереснее, чем за взбалмошной девчонкой, пускай и такой красивой (да тьфу ты, черт!)».
Обойдя здание вокруг, Дубравин убедился, что выход здесь только один и проскочить мимо машины незамеченной ей не удастся. Вернувшись в салон, он настроился на длительное ожидание. Немного скоротать время помог радиоприемник. Федя то и дело щелкал радиостанции в поиске интересной передачи или новостей. Несколько раз выходил курить и, облокотившись о капот машины, наслаждался солнечным теплом.