Так вот, однажды утром Петр уехал в офис, но вернулся очень раздраженный и встревоженный через полчаса, сказав, что забыл какую-то папку. Следующие полчаса весь дом был перевернут в поисках этой папки, но ее так и не нашли. Петр уехал буквально убитый и раздавленный, хоть Инна и уверяла его, что все найдется: куда ей деться. В течении дня он позвонил раз 10, спрашивая, не нашлась ли пропажа. А когда ее нашла Инна, она умудрилась упасть за шкаф для обуви, он тут же послал за ней водителя, попросив ее не открывать.
Инна, как любая любопытная, тем более беременная женщина, тут же ее открыла, но понимая, что у нее очень мало времени, она просто перефотографировала все документы, которые были в ней на телефон. Предусмотрительно скинув фотки на почту брата, и уничтожив все копии.
Вечером Петр был очень доволен, что папка нашлась. Но прям пытал Инну, не открывала ли она ее? Может, случайно? Но Инна была непреклонна. Естественно - нет. Еще и изобразила негодование и оскорбленную личность.
В положенный срок Инна родила вторую дочь Петру. На сей раз - вылитый папа. Назвали Евой. Папа был так счастлив, что назвал в честь Инны новую яхту и подарил роскошное кольцо стоимостью небольшой квартирки в Москве. Жизнь вновь потекла своим чередом, с мамками, няньками. С единственной разницей, что сын Петра переехал в Женеву учиться и часто бывал у них теперь. Но Инну это совсем не раздражало, он отлично ладил с сестренками, а те обожали его.
И единственное, что сильно беспокоило Инну было не проходящее раздражение к мужу. Периодически перерастающее в брезгливость, которое стало все сложнее держать в себе и сдерживать. Скандалов Инна и сама не любила, да и это было не принято в их семье. Но поделать она ничего не могла. Сделанная ставка на беременность не сработала: родив дочку, она стала еще более остро реагировать на мужа и ревновать к нему детей, которых он искренне обожал.
Однажды к ним на завтрак заглянули друзья, к счастью, швейцарцы, так что языковой барьер помог не вынести сор из избы. Разговор шел ни о чем. Немного о погоде, о планах на лето, о политике. Петр критиковал поправки в экономическую систему Швейцарии, ссылаясь на обилие и все возрастающие налоги для резидентов. Инну это страшно бесило и в какой-то момент она не сдержалась и высказалась по-французски:
-Если тебе что-то не нравится, зачем же ты живешь в этой стране, когда она тебе совсем не родная? И разве не здесь тебе дали возможность нагрести все миллионы, которыми ты теперь владеешь, не сильно “переламываясь“ на работе? И на родину ты не сильно почему-то рвешься. Так может все - не так плохо?
Гости опешили от таких заявлений жены хозяина дома, а Петр пошел багровыми пятнами и сжал кулаки. И по-русски сказал, что Инна может и помолчать, а не позорить его перед соседями своими “куриными высказываниями”. Инна замолчала. Петр пошутил, что иногда женщины, не особо вникая в политические вопросы имеют весьма поверхностное мнение о чем-то, но имеют необходимость высказаться. В общем, все обратил в шутку.
Продолжая завтрак, за которым Инна уже помалкивала, они продолжали непринужденную беседу, хотя гости и были слегка напряжены обстановкой. Инна просто зверела и кипела внутри. Она не могла ни понять, ни погасить раздражение, которое только росло. И когда с бутерброда Петра, поднесенного ко рту, упал кусочек семги, она не сдержалась:
-Ты жрешь, как свинья. Даже при людях. Думаешь, если у тебя столько бабла, сколько и не снилась 90% человечества, которое тебе досталось хрен знает как, но уж точно не трудом праведным, тебе все позволено? Говорить мне, что хочешь, рассуждать о чем хочешь, нести всякий бред, осуждать законы, которые ты так ловко обходишь, затыкать мне рот и выставлять меня дурой? Нет! Не получится, милый. Я не собираюсь делать хорошую мину при плохой игре и сидеть с тобой за одним столом. Расхлебывай эту кашу сам, объясняй своим лощеным друзьям, что и как хочешь. Мне плевать! Тошнит от вас всех!
К счастью, все это было сказано по-русски. Она даже не сказала, а прошипела это на одном дыхании. Встала и, не говоря ни слова, вышла из-за стола, и ушла из сада, где был накрыт завтрак, в дом.
Ошарашенные гости и офигевший окончательно наглостью жены Петр остались заканчивать “скомканный” завтрак. Инна ушла к девочкам в игровую комнату, пытаясь успокоиться. В 11 утра выпила 100 грамм коньяка залпом, что с ней никогда до этого не бывало, и приготовилась к неприятному разговору с мужем. Однако, ни через час, ни через два он не появился. Он проводил гостей, извинившись за жену и сославшись на ее плохое самочувствие, собрался и тихо уехал куда-то. Вернулся поздно ночью, ни к кому не зашел и рано утром улетел в командировку.