Иннуси все не было. Петр начал слегка тревожиться, ничего ли не случилось? Он позвонил ей, но телефон был выключен.
-Странно. - подумал Пётр. На 11 часов у него была назначена встреча, и он начал собираться. Принял душ и заботливо поднял с пола вечернее платье жены, чтобы убрать в ее гардеробную. Зайдя в свою, чтобы одеться, он оторопел. Все было перевернуто. Вещи валялись, вешалки были сдвинуты. Вчера перед ужином он хотел убрать в сейф документы, но папка была великовата, не помещалась, а перекладывать по отдельности он не хотел, все было разложено в хронологическом порядке. И он просто убрал всю папку в коробку из под нового свитера, которую под эти свитера и положил. Теперь все они валялись на полу, как и коробка. Пустая.
Петра заколотило так, как никогда в жизни. Он покрылся холодным потом и присел на тумбочку, чтобы не упасть. Спутанное сознание отказывалось понимать, что же произошло. Хотя ответ напрашивался сам собой. Инна…
Отменив встречу, Петр рванул в Женеву на машине, которую держал в Монако и никогда отсюда не забирал. Набрав еще раз по дороге Инну, он еще раз убедился, что телефон выключен. Стараясь не думать о том, что он с ней сделает, когда найдёт и чем чревата потеря документов, находившихся в папке, он просто старался доехать максимально быстро и безопасно. Включив в себе гонщика “Формулы-1”, он мчался навстречу неизвестности, которая его сильно пугала. Документы, которые были у него могли положить конец карьере и свободе не только ему, но и многим очень значимым людям. А такое не прощается, это он отлично понимал. И ехал в Женеву, как Штирлиц в Берлин.
В Женеве он оказался позже Инны всего на три часа. Ворвавшись в дом, он выяснил, что Инна не приезжала. Девочки были на своих занятиях, дома была только домработница. Инна пришла, когда уже все вернулись и ужинали. Слегка опешив от присутствия мужа, которого она никак не ожидала увидеть так скоро, она тем не менее, чтобы не пугать детей опять же, села и, как ни в чем не бывало, принялась за трапезу. Петр не смотрел на нее. Он первый закончил есть и попросил Инну после ужина заглянуть к нему, отдав распоряжение няне забрать детей наверх.
Инна пришла в кабинет Петра с папкой в руках. Сверху бросила копии ранее собранных документов и уселась на диван с бокалом вина.
Петр равнодушно глянул на эту кучу, кинул в ящик стола. Заговорил первый.
-Чего ты хочешь? Денег? Сколько? И какие у меня гарантии?
-Ты намерен разговаривать со мной в таком тоне? Так по-деловому? Я, вообще-то твоя жена, - попыталась возмутиться Инна.
-Теперь только формально, - сухо ответил Пётр, - Рассказываю. То, что ты сделала, упуская морально-этические нормы, называется шпионаж. Я вынужден буду пожертвовать всем, что у меня есть, своим именем, карьерой, положением и, возможно, даже жизнью, но мне придется рассказать всем людям, которые могут пострадать из-за тебя, уж не знаю, что именно ты собираешься делать с этой информацией, что ты в этом замешана. Ты даже не представляешь себе, во что ты сейчас ввязалась. Не стоит напоминать, что топя меня, ты топишь и себя, и наших детей. Рубишь сук, на котором сама сидишь. И твои дочери тоже. Не знаю, за что ты так возненавидела меня, что ради того, чтобы навредить мне, ты готова искалечить и свою жизнь с жизнями наших девочек. Мы могли договориться обо всем по-хорошему, ты никогда бы ни в чем не нуждалась. Жила бы в достатке, и я не стал бы отбирать у тебя детей. Но ты решила, что ты - достаточно крутая, чтобы играть во взрослые игры. Но это даже не взрослые игры. Это игры, которые “по зубам” немногим мужчинам в этом мире. И законы этой игры - крайне жестокие и одинаковые для всех. Ты принесла мне папку. Хорошо, но я же понимаю, что ты устроила весь этот цирк не просто так. У тебя точно есть копии. И наверняка еще что-то, так? Что ты хочешь?
-Ты говоришь, мы могли бы договориться?! К чему ты несешь эту чушь? Ты гнобил меня все эти годы, я задыхалась рядом с тобой, я не могла принять ни одного решения сама, не могла работать, делать карьеру, быть самостоятельной. Ты забрал бы у меня детей и вышвырнул на улицу, если бы вообще не закопал где-то в лесу. И это совершенно ясно. Я вынуждена была собрать хоть что-то, что могло бы гарантировать мою безопасность и дало бы мне право голоса, которого у меня никогда не было! Ты его у меня отнял! Тебе была нужна бессловесная кукла, а не живой человек! Ненавижу тебя.