— В Бразилии я побеседовал с людьми, что работали в доме у Дамиано. Они сказали, что примерно в это же время он планирует съездить в Нью-Йорк со своим новым знакомым. Я понял, что раз уж Станковский собрался в Нью-Йорк, то на это должна быть веская причина. Поэтому я начал копать, что там будет происходить. Оказывается, на этой же неделе состоится торжественная ювелирная выставка. Грандиозное ежегодное событие с участием множества знаменитостей. Это как «Met Gala», только для ювелирного мира. Как только я увидел алмазы, то понял, что без него там не обошлось. Капнув чуть глубже, я быстро узнал, что как раз во время выставки в квартале открывается новый магазин. И кому же он принадлежит? Компании Станковского (Прим. «Met Gala» — бал института костюма, который ежегодно собирает всех самых стильных и влиятельных знаменитостей мира моды, кино, музыки и других искусств).
— Смело, — прищурившись, заметила Лили.
— Здесь ему нечего скрывать, и не похоже, чтобы кого-то сильно интересовало, откуда у него эти алмазы, — добавил Марк.
— А откуда у него эти алмазы? Уж точно не от нас, — удивилась Лили.
— Он какое-то время занимался алмазным бизнесом в России. Но там очень строгие законы. Африка стала для него попыткой получить все намного быстрее, больше и дешевле. Не удивлюсь, если узнаю, что он уже организовал в Африке новую операцию.
— Торговля живым товаром. Контрабанда алмазов. Наркотики. Господи, как смело и амбициозно, — проворчала она. — Что ему придет в голову дальше? Купить маленькую страну и превратить ее в предприятие с потогонной системой труда? Переехать бродячих щенков и монашек?
— Боже, надеюсь, что нет. Наверняка он должен уставать. Я не буду гоняться за этим говнюком вечно. Мы остановим его гораздо раньше.
Наконец Лили снова улыбнулась.
***
Даже Лили, которая повидала в жизни разного дерьма, в Южном Бронксе стало слегка страшновато. Они нашли в районе заброшенный и никем не занятый дом и начали перетаскивать туда свои вещи. Лили на всякий случай сняла свой пистолет с предохранителя.
— Что, дорогуша, страшно? — подколол ее Марк, глядя на идущую по другой стороне улицы группу молодых людей.
В адрес Лили послышался свист и улюлюканье. В адрес Кингсли и Марка — угрозы.
— Нет. Просто я никого не убивала ещё с Марокко. Не хочу нарушать эту традицию только потому, что какому-то парню вздумалось, будто изнасилование — это интересный способ провести вечер, — пожаловалась она, глядя вслед удаляющимся за угол парням.
— Мне жаль того идиота, который попытается тебя изнасиловать.
Кингсли исчез вместе с машиной, так что она уже ничего не могла поделать с их новым жилищем. Лили вошла в дом и закрыла за собой дверь. Практически все окна были заколочены досками, что тоже служило защитой. Убедившись, что задняя дверь заблокирована, девушка направилась наверх. Внизу они ничего не оставили, полностью обустроившись на втором этаже.
Марк находился в спальне в передней части здания. Они поставили туда маленький портативный генератор, а затем установили карточный столик. Внизу они обнаружили один стул и тоже принесли его наверх. Это была вся их мебель. Марк занимался тем, что разбирал оружие и расставлял у стены винтовки.
Лили не стала ему мешать и проследовала в другие спальни. В одной из них практически все стены были расписаны выцветшей краской из баллончика. В другой комнате лежал устрашающего вида матрас с наброшенным на него брезентом. Она скрестила на груди руки и закусила нижнюю губу.
Они с Кингсли давно жили бок о бок, Лили привыкла спать рядом с ним. Его присутствие и близость её успокаивали. Однажды, когда их чуть не поймали во время ограбления, они спрятались в шкафу. Она уснула стоя, прислонившись к нему. В другой раз, спасаясь от погони в эквадорских джунглях, они забрались в полностью прогнившее изнутри бревно. Она пролежала на Кингсли восемь часов, причем с каждой стороны от нее оставалось не больше двух сантиметров свободного пространства.
Поэтому первым ее порывом было войти в комнату с разрисованными краской стенами и бросить рюкзак рядом с его рюкзаком. Именно так она бы и поступила в обычных обстоятельствах. Они засиделись бы допоздна, обдумывая план на следующий день. Потом он вытянулся бы на полу и закурил сигарету, а она легла бы рядом, прижавшись к нему спиной.
Но сумка Марка лежала в другой комнате, у накрытого брезентом матраса. Они с Кингсли были партнерами, это точно. Но с Марком... ее связывало нечто большее, и это «нечто большее» подразумевало общую кровать.