Лили была немного шокирована, когда Кингсли предложил всем вместе поужинать в ресторане. Она утверждала, что им нужно еще раз повторить свой план. Марк настаивал, что им нужно еще раз повторить свой план. На их возражения Кингсли вскинул руки.
— Прошу прощения, но всего на один вечер, нахер ваши планы.
Лили все еще была в своей спортивной одежде, в таком не заявишься на изысканный ужин в центре Манхэттена. В ближайшем магазине она прихватила брюки и блузку и быстро переоделась в переулке. Затем, как могла, привела себя в порядок. На Марке были купленные в Майами джинсы и футболка.
На Кингсли — костюм от Версаче.
В ресторане закатили скандал из-за внешнего вида Марка и Лили, но после того, как Кингсли сунул метрдотелю пару крупных банкнот, их провели к столику.
— Как это мило, — сказала Лили, пробежав пальцами по бесчисленному количеству лежащих рядом с ее тарелкой столовых приборов.
— У меня аж мурашки по коже, — чересчур громко прокомментировал Марк, и она расхохоталась.
Лили чувствовала то же самое.
— Когда ты в последний раз где-нибудь ужинал? — спросил Кингсли, положив на колени салфетку.
— Ну, ты как-то принес домой курицу..., — начал было Марк.
— Я сказал «ужинал», а не когда ты в последний раз запихивал себе в рот жареную тушу, а потом ковырялся в зубах костями.
Было как-то неловко заниматься чем-то столь обычным в столь обычной обстановке, но через некоторое время у них все же завязался разговор. Лили с Кингсли посмеялись над ее первыми заказами и «проблемами становления». Марк рассказал им обо всех экзотических местах, в которых побывал, гоняясь за Станковским.
— Сколько можно ловить одного человека? — застонала Лили, ковыряясь в том, что осталось от ее изысканного десерта.
— Это карма. Все мы в прошлой жизни сделали что-то ужасное, — предположил Кингсли.
Марк рассмеялся.
— Да, причем друг другу — вот почему я не могу никак избавиться от вас, придурков.
Лили так долго смеялась, что к ней подошел официант.
— Это было весело, — вздохнула она, когда они наконец вышли на улицу.
Кингсли немного их опередил и, остановившись перед витриной магазина, оценивающе взглянул в отражение на свою прическу. Рядом с ним встала Лили, а вместе с ней и Марк.
— Невероятно, — проворчал он.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она, проведя рукой по голове.
— Это вы, ребята, о чем? — посмотрев на них, спросил Кингсли.
Лили склонила голову набок и вгляделась в отражение. На ней были темные узкие брюки и кремовая блузка, волосы она собрала в гладкий хвост. Марк был в чистой футболке и хорошо сидящих на нем джинсах. Ее вдруг осенило, как они друг другу подходят, и не успела она об этом подумать, как Марк взял ее за руку и сплел их пальцы.
— Мы кажемся такими нормальными, — объяснил Марк.
Кингсли фыркнул.
— Ну, это как посмотреть, приятель. Я бы джинсы ни за что не надел.
Закуривая на ходу сигарету, британец зашагал по тротуару, но Лили с Марком по-прежнему смотрели на свое отражение.
— Ты всегда говорил, что мне вовсе не обязательно быть таким человеком, — заметила она, разглаживая свободной рукой блузку.
— Да, но боюсь, эта цыпочка мне тоже не слишком нравится.
Лили ударила его в живот.
Они пошли вслед за Кингсли, но все время держались позади. Марк не отпускал ее руку, и Лили была этому рада. Ей никогда не стать «нормальной» — через двенадцать часов она собирается штурмовать здание, а потом выстрелить человеку в голову, и ей этого хочется. Тут ничем нормальным и не пахнет. Ей никогда не стать той девушкой в отражении. Некой очаровательной молодой женщиной на свидании с мужественным красавцем. Какой чуждый образ.
Но было забавно ею притвориться, хотя бы на мгновение.
ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ
Марк погрыз ноготь большого пальца. Его глаза метались между Кингсли и Лили. Лоу выглядел так же, как и всегда, но наряд Лили сводил Марка с ума. Он не мог вспомнить, видел ли ее когда-нибудь в подобной одежде. Это было все равно что заглянуть в параллельную реальность, в которой Лили прочитала его письмо и сделала, как он просил. А именно, вернулась в Кливленд и стала работать в банке. Может, уже привыкла к своей новой жизни. Может, уже живет в уютной квартирке и встречается с каким-нибудь милым молодым человеком.
«Нахер это».
— Пять утра, — сказал Кингсли, и Марк понял, что британец повторил это уже несколько раз.
— Да.