— Остался один, — прошептала Лили, глядя на пистолет.
На пистолет, из которого до сегодняшнего дня ни в кого не стреляли.
— Дорогуша, — подойдя к ней, вздохнул Марк.
Лили неотрывно смотрела на свой пистолет, пока не почувствовала, как ей на спину легла его рука. Затем резко подняла голову и сунула пистолет в кобуру.
— Осталась одна пуля. Давай убираться отсюда.
ДЕНЬ ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ
Они оставили детей на улице, и Кингсли дал им строгие указания, что говорить полиции. Удивительно, но с тех пор, как они вошли в здание, прошло совсем немного времени, а на улице уже слышался вой сирен. Марк с Кингсли, смеясь и шутя, попрощались с детьми, но Лили держалась от них на расстоянии. Ее все еще переполняла ярость. В конце концов она все же стала тем, кем ей никогда не хотелось быть — человеком, которому явно не следует находиться рядом с детьми.
Она ушла раньше мужчин и, когда они её нагнали, уже сидела в «Эскалейде» и заводила двигатель. Кингсли забрался на заднее сиденье, Марк машинально уселся рядом с Лили.
— Лили, может, нам стоит...
Она вылетела с парковки, оставив на асфальте следы паленой резины.
В шесть утра проехать по Нью-Йорку было не так-то просто, но возвращаясь в Южный Бронкс, Лили нарушила несколько правил дорожного движения.
— Дорогая, понимаю, что ты немного расстроена, но, может, тебе все же быть поосторожнее? — раздался сзади голос Кингсли.
Она лишь сверкнула глазами и сильнее надавила на газ.
— Снизь скорость, мать твою! — велел ей Марк, ухватившись руками за приборную панель, когда Лили слишком резко свернула за угол.
— У меня нет времени снижать скорость! Этот засранец там был! Как, черт возьми, он выбрался?! Он понял, что мы узнаем о его маленьком побочном бизнесе — нам необходимо до него добраться, — снова завернув за угол, прорычала Лили.
— Лили, он, скорее всего, уже в самолете. Наверное, у него там была встроенная в стену потайная лестница, или путь отхода через канализацию. Он сбежал после первого же выстрела. Сейчас он уже на пути в Москву, — сказал ей Марк.
Лили покачала головой и рванула руль. Они проехали на красный свет, и девушка надавила на газ. Взвизгнув шинами, машина помчалась к дому, из которого они уехали всего час назад.
«Неужели прошел всего час? Сколько дней я уже этим занимаюсь? Дней, полных песка, джунглей, дорог, борьбы и убийств. Бесконечно много».
Она не стала парковаться на подъездной дорожке; машина перескочила через бордюр и, пробуксовав по траве, остановилась прямо у края крыльца. Кингсли с Марком что-то ей кричали, но Лили, не обращая на них никакого внимания, выскочила из машины и бросилась в дом.
Кингсли повесил на дверь висячий замок, но пара точных ударов и один яростный толчок плечом, и Лили оказалась в здании. Она неслась через две ступеньки, не обращая внимания на Марка, который с криками бежал вслед за ней.
Лили тут же стащила с их импровизированной кровати одеяло, отнесла его в переднюю спальню и бросила на пол. Затем принялась скидывать в него оружие, намереваясь забрать весь их арсенал к Станковскому.
— Да остынь, ты! — рявкнул Марк и, схватив ее за плечи, повернул к себе.
Лили толкнула его в грудь.
— У меня нет на это времени! Не хочешь помогать — прекрасно, но в таком случае не путайся у меня под ногами!
— Он уехал, Лили! Уехал!
Марк кричал ей в лицо и до боли сжимал ей плечи. Но она все равно продолжала вырываться из его хватки, даже когда он притянул ее к себе.
— Нет, не уехал. Еще не поздно. Еще не поздно, Де Сант. Он не уехал, и только нам под силу его остановить, — задыхаясь, проговорила она ему в плечо.
— Меня зовут Марк, — прошептал он ей на ухо.
Лили усмехнулась и наконец перестала вырываться. Вцепившись пальцами в края его бронежилета, она так сильно их сжала, что чуть не сломала ногти.
— Как мы могли об этом не знать? — прошептала она в ответ, уставившись на стену напротив. — Как... после стольких лет? Я думала, что знаю о нем всё. Черт возьми, я даже знаю, когда его крестили! Знаю адрес его дома в Москве, знаю о контрабанде алмазов, о том, где он учился, как познакомился с Роксаной. Как я могла это упустить?
— Он хорошо умеет скрывать правду, дорогуша. Лучше, чем мы думали.
— Других своих грязных дел он не скрывает.
— Это намного хуже.
— Я знаю, что мы плохие люди, — произнесла Лили.
Марк начал было с ней спорить, но она отстранилась и покачала головой.
— Да, это так. Может, это не дает мне права судить. Но есть такое, что я никогда не сделаю, в чем никогда не стану участвовать. Я, как и все люблю деньги, но я бы в жизни не стала красть и продавать людей. Не стала бы продавать детей.