Незнакомец молчал, не предпринимая никаких попыток приблизиться и показать свой яд, но и паутина, плотно окутавшая комнату, не давала мне возможности убежать. Может, он ждёт подкрепления, которое смог призвать мысленно? От этой мысли я усмехнулась. Уж этот индивид легко бы смог справиться со мной в одиночку...
Раздавшиеся за дверью шаги заставили меня задрожать. Вот и прилетела к дядюшке за помощью! А попаду сейчас, видимо, на административное наказание, и это в лучшем случае – пара приводов в Управление Порядка у меня уже была… Ну какая молодость и учёба без небольших и безобидных шуток, которые по какой-то причине почтенные господа сочли опасным хулиганством?
– Франц, – столь знакомый и родной голос заставил меня выдохнуть: дядюшка начал свою фразу, ещё не зайдя в свой кабинет, и его присутствие придало мне сил. – Твоё лекарство готово, но чем больше ты его употребляешь, тем сильнее становится твой… недуг.
Я кинулась ему на шею, не дав сделать шаг к пациенту и даже не приняв в расчёт, что этот «больной», едва не ставший причиной сердечного приступа у ведьмы, может действительно нуждаться в помощи.
Я не ошиблась окном, не ошиблась домом, моё сердце привело меня по абсолютно верному адресу! Эта мысль заставила отступить даже усталость, что всё сильнее наваливалась на меня тяжёлой пеленой, которая заволакивала разум и оставляла лишь одно желание – отдохнуть. Моё облегчение нельзя было передать словами, и я молча повисла на шее единственного оставшегося в живых члена своей семьи.
– Ис, милая, – Каренс отстранился и внимательно посмотрел на меня. Под взглядом серых глаз отцовского брата мне всегда становилось не по себе: они заглядывали прямо в душу, и казалось, что он уже знает ответы на абсолютно все вопросы, которые он только думает задать. – Мы с тобой поговорим позже, хорошо?
Поджав губы, я кивнула и отступила. С трудом верилось, что он не рад своей кровиночке. Но, глядя на мужчину, я заметила, что выглядит он странно: в рубашке, брюках, ботинках… вполне домашний вид, если бы не рукавицы наподобие тех, что носят в провинции, когда стремятся защитить себя от мороза. И он сжимал небольшой стеклянный флакон, разукрашенный инеем… Да и в комнате как будто резко похолодало. Или это даёт о себе знать начинающаяся простуда?
– Благодарю, – сказал тот, о чьём присутствии я уже забыла, и кто теперь даже не смотрел в мою сторону.
– Помни о моём предупреждении, – Каренс передал флакон своему гостю.
– Да, конечно, – мужчина откупорил крышку и выпил, кажется, половину содержимого под тяжёлый вздох лекаря, чей совет не был услышан. – Рад был познакомиться с вашей племянницей, – тот, кого назвали Францем, передал кошелёк, на который я завистливо глянула – решивший распустить слух, что целители часто живут в нищете, явно не хотел плодить себе конкурентов.
– Да, – дядя кивнул и, даже не удосужившись пересчитать свою награду, кинул её на стол. – Следующая порция будет готова не раньше, чем через дюжину дней.
Мужчина едва слышно зарычал, но, не увидев эмоций на лице говорящего, взял себя под контроль и кивнул, в тот же момент рассыпавшись снопом искр.
Когда мы остались вдвоём, Каренс со вздохом опустился в кресло и уставился на меня немигающим, тяжёлым взглядом:
– О чем вы успели поговорить? – это был не тот вопрос, которого я ожидала.
– Ни о чём. Он порекомендовал зарегистрировать метлу, и после этого совета, который я обязательно учту, мы просто ждали тебя, – что-то заставило меня преподнести произошедшее в его отсутствие именно так… Хотя и не соврала совершенно.
– Почему ты в столице? У тебя практика ещё на полгода, – тон, которым он со мной говорил, заставлял насторожиться, вернее, даже испугаться: мы всегда были хорошими если не друзьями, то приятелями, он опекал и многому учил меня, а сейчас говорит со мной так, будто мы чужие.
– Меня сжечь захотели, – пожаловалась я. От былого гнева и ярости не осталось и следа, потому что шестым чувством я осознавала – здесь происходит что-то куда более важное…
– Слишком сложно, – он вздохнул и, стянув варежки, потёр свою переносицу.