Тихо охнув, я сделала шаг к нему: все пальцы покрывали крупные волдыри, какие бывают от ожогов. Целитель, и такие травмы? Откуда и почему?
– Ис, день был слишком долгим, – он сделал попытку спрятать руки, но я уже всё видела и неосознанно стала делиться с ним магией, желая помочь. – Не стоит, девочка, – голос стал резким и твёрдым. – Я справлюсь сам. Ты помнишь, где твоя комната? – я кивнула, обиженно поджав губы, хотя и понимала правильность его слов: у него есть куча целебных настоек и мазей, а ещё навык. У меня же и так состояние плачевное после дороги на ледяном ветру и под снегопадом… – Ложись спать, а завтра ты мне всё расскажешь, и мы обсудим, что произошло и что делать дальше.
– Хорошо, – я отступила к двери, улыбаясь – всё же столицу я любила, а новость, что меня не отправляют обратно прямо сейчас, вселяла некую надежду. – Кстати, а кто такой Франц? Я никогда о нём не слышала… – что-то заставило меня остановиться и задать дяде вопрос про мужчину, который доставил мне столько непередаваемых эмоций четверть часа назад.
Возможно, причиной послужила загадочная внешность незнакомца, или то, как огонь реагировал на его настроение, или ожоги на руках дядюшки… Я понимала, что этот господин высокопоставленный – по манере себя держать и одежде понять это было несложно, но кто он? Даже до глухой провинции, где я обитала последнее время, слухи и сплетни о приближённых императора долетали куда быстрее обычной корреспонденции.
– Исария, – голос хозяина кабинета стал очень тихим и у меня по спине побежали мурашки. – Ты никого не видела в моем кабинете. Просто забудь об этом… Или я заставлю тебя это сделать.
Угроза подействовала, и я, активно покивав, покинула его кабинет, двинувшись по тёмным коридорам в сторону комнаты, которая всегда, со дня смерти родителей, принадлежала мне. Наверное, не будь я настолько уставшей, начала бы размышлять о странном знакомстве, но сейчас мне было не до чужих тайн. Разобраться бы со своими.
Но вот ведь гад! Даже не намекнул, что я попала в нужный мне дом, наоборот, наслаждался моим смятением. Проклинать таких надо!
Глава 1
Коридоры дома встречали меня неприветливыми сквозняками и запахом стерильной чистоты. Сквозь усталость я не могла понять причину, по которой дядюшка решает вопрос чистоты самым простым, но не лучшим методом – с помощью магии. Он вполне мог позволить себе держать постоянную обслугу… Даже я, получая от государства небольшие деньги за свой нелёгкий, и, как оказалось, небезопасный труд, могла позволить себе платить деревенской женщине за помощь – убрать дом, вымыть окна и наколоть дрова.
Ванда, именно так звали мою помощницу по хозяйству, часто удивлялась, что, имея возможность сделать почти всё что угодно силой воли и знаний, я отказываюсь от этого, предпочитая тратить деньги и отдавать их кому-то за выполнение грязной работы. Меня посетила ностальгия при воспоминаниях о кристально чистом воздухе и звёздном небе, которого можно было почти коснуться рукой ясными ночами. Даже тихий вой, доносящийся из леса, казался куда роднее и приятнее, чем шум столичных улиц, который в городе будто преследовал меня. Всё же природный маг – это призвание, и от него никуда не деться.
Сейчас мне было немного стыдно за свой побег. Они ведь необразованные, можно было бы остаться, объяснить, а теперь придётся объясняться перед учёным советом и ректором. От такой перспективы я тихо застонала, в то же время наконец открывая знакомую дверь. Осторожно прислонила метлу к стене и почти упала на кровать.
Единственное, на что хватило сил – стянуть тёплый плащ, хоть как-то защищавший меня во время дороги, да мысленно поблагодарить свою подругу, которая не подвела, несмотря на тяжёлые погодные условия. Прутья моего летательного средства в ответ на мысленный импульс, снабженный магией, благодарно зашуршали по полу, и это вызвало улыбку.
У ведьм за всю жизнь сменялось несколько метел. Каждая привязывалась к девушке в определённый период жизни: отрочество – обычно лёгкая, самая короткая и самая удобная, часто с подушечкой и очень покладистым характером; к восемнадцати годам терялась когда-то прочная связь, и это с болью переживалось обеими сторонами, зато на смену детской метле приходила юношеская. Наставница по полётам – леди Горхерм – часто говорила, что мы должны наслаждаться единением именно с этой метлой – ретивее и быстрее уже не будет. В ней было наслаждение юностью и отчаянная жажда приключений, невероятная скорость и маневренность, подходящая для молодой отчаянной ведьмы, в сердце которой ещё не поселился страх перед старшими, в сердце, которое верит в то, что любую преграду можно преодолеть, а проблему – решить. В дальнейшем мётлы сменялись после каких-то решающих, ключевых событий в жизни: брак, смерть близких или иных происшествий, что кардинально меняли сознание, выплавляя из молоденькой ведьмочки сильную и твёрдую ведунью, к чьему слову прислушивались даже влиятельные мужчины. Пока это было мне неведомо и я, честно говоря, боялась этого момента, не желая его и наслаждаясь настоящим.