— Он в магазин пошел, — комментирует дедуля, вытягивая шею. — Твоя женщина работает в магазине?
Я прихожу в себя. Оглядываюсь. Мы припарковались у обочины, стоим на аварийке. Джип остановился в паре метров от нас, заехал передними колесами на тротуар. Водитель не выходит, разговаривает по телефону.
— Конечно, нет. — Отвечаю быстрее, чем думаю. — Она точно не работает в магазине.
Какой магазин?..
Верчу головой. А, вот он. Двухэтажный магазин нижнего белья. По периметру витрин мигают гирлянды, и в них, как в рамках, стоят манекены в нижнем белье. Черном, красном, белом. Сексуально-строгом и фривольном полупрозрачном. В корсетах, в чулках. Полный набор.
Он что, пришел сюда купить ей подарок? Меня коробит от этой мысли. А не должно: она не моя женщина. “Я же хочу просто ее рассмотреть”, — измываюсь я сам над собой, будто гвоздем ковыряюсь в ране. Смотрю на витрину, машинально касаясь рубца на ладони.
А дальше что? Он будет выбирать белье, представляя ее то в одном, то в другом комплекте? Потом оставит коробку с бантом на их двуспальной кровати? Подождет, пока она примерит подарок и поможет снять это белье? Расстегнет все пуговки на корсете, одну за другой, ведь спешить некуда, вся ночь впереди.
Он будет медленно стягивать с ее с плеча бретельку лифчика и целовать едва заметный след от него…
От этих мыслей во мне поднимается такая волна чувств, что перед глазами расплываются цветные пятна.
— Так расскажешь о своей женщине? — снова спрашивает дедуля.
— Я мало что о ней знаю, честно говоря, — признаюсь я, подковыривая ногтем нарост на ране.
И тут до меня доходит… Мне и сказать-то ему нечего. Я не знаю, кто она. И что к ней чувствую. И зачем пытаюсь ее найти. Это просто какое-то наваждение. Хочу рассмотреть поближе? Сначала эта версия меня убедила. Но сейчас я действительно преследую джип, чтобы просто ее рассмотреть?..
Внезапно возникает чувство, что меня укачало, даже комок подкатывает к горлу.
Если взглянуть на ситуацию со стороны… то выходит… я просто преследую замужнюю женщину. Зациклился на ней. Словно какой-то маньяк.
Лучшее, что мне следует сделать, это выйти из машины и вернуться домой. Но то, что я понял, настолько меня прошибает, что я и пальцем не могу шевельнуть.
Все сходится. Мое помешательство. Бессонница. Сотни разрисованных альбомных листов на полу. Это постоянное чувство напряжения, ожидания чего-то. Гормоны бурлят, как у подростка. И в итоге я пытаюсь выследить чужую женщину, которой до меня и дела нет.
Мужчина выходит из джипа, берет с собой оранжевый зонт и направляется к магазину белья. Я даже не успеваю задаться вопросом, зачем ему зонт в магазине, как мужчина выбрасывает его в урну на входе.
— Сука! — вырывается из меня. Я с силой ударяю кулаком по панели.
Это же мой зонт! Это ее зонт!
Я хватаюсь на ручку двери, но усилием воли останавливаю себя. Черт, черт, черт! Это точно ненормально. Нафиг! Я должен это прекратить. Прямо сейчас.
— Спасибо, что подвезли, — говорю я дедуле и не узнаю свой надломленный голос.
Вытаскиваю себя из машины. Вспоминаю, что не заплатил, достаю купюры.
— Не надо, — говорит дедуля, наклонившись, чтобы видеть мое лицо. — Сам был таким.
— Спасибо, — говорю я, но понимаю, что именно сказал, когда слова уже прозвучали. Такая вот замедленная реакция.
Захлопываю дверь машины и иду. Просто иду вперед, заплетаясь в ногах, как пьяный. Ну ничего. Сначала будет хуже — будет похмелье. А потом пройдет.
Дорогие читатели! Всех, кро празднует Рождество, с праздником! Пусть в вашей жизни всегда будет много света (и уж точно больше, чем сейчас у Стаса))
Глава 15. Стас!
— Стас, иди ужинать! — доносится из кухни.
Я отрываю взгляд от крыла на одном из рисунков, ковром устилающих пол. Возвращаюсь к себе словно после долгого путешествия по другим мирам. Сколько времени я вот так стоял, опираясь о подоконник? Смотрю на свои пальцы — сигарета истлела до фильтра и потухла. На подоконнике — полупустая бутылка виски, похмелье у меня будет настоящее. Окно открыто, а я в футболке. Ощущение такое, будто спина у меня изо льда.
Порыв ветра врывается в комнату, и крылья на множестве рисунков приходят в движение. Будто у меня не одна женщина с крыльями, а целая стая.
— Стас! Отбивные!
Меня аж передергивает от этого слова: оно инородное, не отсюда.
Внутри живота словно камень, он давит на органы, плющит их. Меня мутит. Ощущение такое, что я сейчас обернусь в кого-нибудь. Превращусь в одного из тех монстров, которых когда-то рисовал.