Ставлю на стол бутылки виски, сажусь на стул и кладу перед собой чистый лист бумаги. Верчу черный карандаш между пальцев. Теперь я нарисую настоящую, правдивую картину.
Рисую на одном дыхании, будто и не глядя, а только чувствуя. Прихожу в себя, когда рисунок готов, и с удивлением обнаруживаю, что бутылка виски уже пуста. Перевожу взгляд на рисунок. Огромный черный монстр на нем возвышается над черными многоэтажками. А внизу перед ним стоит маленькая женщина, в пальто, с распущенными волосами и белым незакрашенным зонтом. Но я-то знаю, что зонт — оранжевый.
У меня сводит живот от этого рисунка. Или это от бутылки виски, выпитой натощак. Картинка перед глазами плывет и раздваивается.
Все… хватит… на сегодня точно хватит.
Я перестаскиваю свое тело на кровать, с третьей попытки извлекаю огонек из зажигалки и прикуриваю. Настольная лампа вдруг гаснет сама.
И вот лежу я на кровати в темноте, допив бутылку виски. Рука с сигаретой свешивается, почти касаясь пола, нависает где-то над пепельницей. В голове приятная тяжесть, язык тоже тяжелый, сейчас бы и слова не сказал. Мысли тягучие, как кисель. Тело горит, а по коже то и дело проносится озноб.
Закрыв глаза, я думаю о том, что снова сорвался с катушек. Что веду себя как ребенок, и чем больше стараюсь быть взрослым, брать на себя ответственность, тем хуже становится. Какая-то хреновая эта штука — жизнь. Пустота... Черное на черном...
И в этот момент я отчетливо ощущаю, как теплая женская ладонь ложится на мою щеку. Я едва останавливаю себя, чтобы не открыть глаза. Это ни к чему, я и так знаю, чья это ладонь. Улыбаюсь.
— Все хорошо… — слышу ее нежный шепот на ухо.
Может, это пьяный дурман. Может, у меня поехала крыша. А может, незнакомка и в самом деле каким-то невозможным образом оказалась в моей комнате. Мне все равно.
— Я должен тебя забыть… — говорю я, а сам невольно веду щекой по ладони, чтобы полнее ощутить ее ласку. В груди — острый комок боли, до неожиданных слез в уголках глаз.
Я накрываю ее ладонь своей, потом поворачиваю голову и касаюсь губами внутренней стороны ее ладони. Она руку не отнимает. По телу снова проносится озноб, но теперь совсем иного рода. Я отпускаю сигарету, обхватываю ее лицо ладонями и притягиваю к себе.
Глава 18. Наша близость неотвратима
Я припадаю к ее губам, мягким, нежным, и делаю вдох поглубже, чтобы наполниться ее теплом, ее запахом. Я так хотел узнать, как она пахнет, а теперь не могу разобрать этот запах на составляющие, просто чувствую, как он просачивается в мою кровь.
А еще я чувствую, как на ее шее бьется пульс под моими подушечками пальцев, как ее волосы щекочут мою щеку. У нас одно дыхание на двоих, прямо как в той песне.
Я провожу кончиком языка по ее губам, они приоткрываются, впускают меня. Наш поцелуй такой чувственный, что голова идет кругом. Ощущаю себя, как в невесомости. Сердце, огромное, пылающее, колотится будто не в груди, а в металлической коробке, и так сильно, что шумит в ушах.
Она прерывает поцелуй, и я открываю глаза. Вглядываюсь в черноту ночной комнаты, но вижу лишь неясное движение, едва уловимый силуэт. Неважно. Мне не нужно зрение, чтобы видеть ее.
Я чувствую животом приятную тяжесть ее веса — незнакомка сидит на мне, как наездница. А она, наверняка, чувствует, насколько сильно мое влечение. Руками нащупываю ее хрупкие плечи и стягиваю с них что-то тонкое и мягкое, похожее на кардиган. А под ним — хлопковая майка. Я веду по ней ладонями до лопаток. Просто на всякий случай проверяю, нет ли у нее настоящих крыльев.
Сквозь темноту вижу, как она улыбается. Смотрю на нее и улыбаюсь в ответ. Крылья все-таки есть, я уверен, просто они неосязаемые. А вот лифчика нет, я хорошо ощущаю его отсутствие ладонями — грудь идеально в них легла. Ласкаю ее, сжимаю, но осторожно, сдерживая себя, потому что не представляю, сколько еще продержусь.
Если бы я знал, что она проникла в меня так глубоко, то и не пытался бы это изменить. Ну что ж, теперь знаю.
Приподнимаюсь, притягивая ее к себе. Чувствую ее тепло, и как оно усиливается под моими ладонями. Мы никуда не спешим, наслаждаемся взаимным притяжением. Наша близость неотвратима.
Я медленно веду кончиком носа вдоль ложбинки на ее шее. Не вижу, но чувствую, как от удовольствия у нее закрываются глаза, как губы едва заметно растягиваются в улыбке, когда я прикусываю мочку ее уха.