— Ну пойдем, обработаю тебе рану, — говорит Вероника уже каким-то другим голосом.
Глава 38. Бедный, бедный мальчик
Мы спускаемся по лестнице на цокольный этаж. Вероника открывает дверь кабинета. Какая-то девчушка вскакивает с места.
— Подмени меня на зале, — приказным тоном говорит Вероника и закрывает за ней дверь на ключ. — Ну давай, ненормальный, тебя спасать.
И вот я снова сижу в низком офисном кресле на колесиках. Жужжит потолочная лампа. Вероника кладет мою ладонь на свои колени, прикрытые строгой юбкой.
— И как это называется? Этот спектакль с порезом? — Она смачивает клочок ваты перекисью водорода. — Работа над ошибками? — Ее голос изменился, стал тягучим, мягким. — Нельзя же вот так: клеиться к одной женщине, а спрашивать о другой. Это неприятно. — Вероника резко, рывком затягивает бинт — вероятно, чтобы я осознал значение слова «неприятно».
Потом она снова становится ласковой. Очень медленно, очень нежно накладывает повязку, прямо как в прошлый раз. Берет мою руку в ладони, смотрит на нее внимательно, будто изучает линию жизни.
— Так что, — Вероника медленно поглаживает внутреннюю сторону моей ладони, не запакованную в бинты, — как будешь извиняться? — Она поднимает на меня взгляд, в котором отлично читается подсказка.
Я внутренне напрягаюсь.
— Я действительно хочу извиниться…
При этих словах Вероника поднимает меня за руку. Опирается бедрами о стол и притягивает меня к себе. Я еще не до конца понял, что за хрень происходит, а ее губы, теплые и мягкие, уже настойчиво ласкают мои.
Я отворачиваюсь, и теперь под ее губами оказывается моя шея.
— Ты же хочешь, я вижу… — шепотом на ухо говорит она и сжимает мне джинсы между ног. Я резко перехватываю ее руку. — Так в чем же дело? — все еще мурлыкает она. — Это игра такая?
Мы по-прежнему стоим, прижимаясь друг к другу. Я чувствую тепло ее разгоряченного тела, его сладковатый запах. И думаю только о том, как бы мягко ее отшить.
— Ты не так меня поняла. Я хочу извиниться словами.
— Издеваешься?! — Вероника отталкивает меня ладонями. — Снова?! Что с тобой не так?
— У меня есть женщина. — Как-то само собой вырвалось.
Вероника затихает. Потом обходит меня по кругу, будто я экспонат какой-то.
— Женщина? Которая будет на этой вечеринке, да? Но взять пригласительный она для тебя не может… Ты преследуешь ее? Или она вообще тебя не знает? Подожди-ка! — Вероника останавливается напротив меня, смотрит с вызовом, с азартом. — Та самая женщина? О который ты спрашивал?
Я только медленно выцеживаю через нос воздух.
— Стас!.. — Из нее вырывается нервный смешок. — Да ты и в самом деле больной на всю голову! У нее устоявшаяся жизнь. У нее семья, богатый муж. Что ты можешь ей предложить? “Пойдём ночью на сеновал?”
Я вскидываю голову.
“Деньги — это наживное, — вертится на языке. — Деньги у меня будут. А у нее будет любовь, забота, уважение и понимание — этим я обеспечу ее с лихвой”. Но пока Вероника говорит, перед глазами возникает образ — как Мира оттирает с кофейной чашки невидимое пятно.
— Я дам ей крылья.
Вероника смотрит на меня с таким сочувствием, что аж тошно.
— Бедный, бедный мальчик… Я достану тебе пригласительный. Встретимся сегодня в девять на площадке за рестораном. Приходи один, мне свидетели не нужны.
Мои дорогие читатели! Если вы устали от бесконечных неприятностей Стаса и нуждаетесь в передышке, напоминаю, что у меня есть легкий, романтичный роман о любви: https://litnet.com/shrt/nJPI
Глава 39. Он твой, без обмана
Я прихожу на парковку за полчаса до назначенного срока. Стою, курю, выдыхая дым в звездное небо. Морозный ветер холодит щеки, меня тихонько потрясывает от всего того, что случилось за день, от всех этих эмоций. А еще я рад, что получилось достать пригласительный.
Парковка для грузового транспорта, на которой я дожидаюсь Веронику, сейчас пустая. Здесь вообще пусто и мрачно. Горят только три фонаря и то как-то вразброс.
За парковкой — заброшенная стройка, потом трасса. Самое яркое и шумное пятно поблизости — машина, обмотанная разноцветными гирляндами, как новогодняя елка. Не знаю, на какой там громкости слушают музыку, но даже отсюда, метров за двадцать, я разбираю слова новогодней попсы.
Вероника появляется ровно в девять. Вся в белом — сапоги, куртка, шапка — будто занесенная снегом. Белые волосы треплются на ветру. Останавливается напротив меня. Взгляд у нее какой-то хитрый. Она достает из сумочки пригласительный… и прячет за спину, едва я протягиваю к нему руку.
— И что это значит? — спрашиваю я.