Слышу, как щелкает замок входной двери. Урод вернулся. Впервые за все время, что живу здесь, не чувствую напряга от его появления. А еще я рад, что при этой новости мне не нужно готовиться к войне — гелик же на месте.
Мама что-то ласково говорит ему, он отвечает мягко, но сдержанно. Какая-то странная интонация, но я отгоняю эту мысль. Все хорошо — просто к такому сложно привыкнуть.
Мама приоткрывает дверь:
— Тебе купить что-нибудь в магазине?
— Я же был там два часа назад…
Она тихо уходит, снова щелкает замок двери. А потом я понимаю, что это был за финт с магазином — урод ее просто спровадил.
Он с яростью врывается ко мне в комнату — будь дверь заперта на замок, вынес бы.
Вскакиваю с кровати так резко, что от боли в ребрах в глазах на мгновение меркнет свет.
— Какого хера ты порезал колеса в гелике?! — орет он.
Я стою как истукан, машинально прижимая руки к ребрам. Он не мог узнать, невозможно.
— Свалил нахер из моей квартиры! Завтра же чтоб тебя здесь не было! И придумай для своей мамы убедительную версию, почему ее сын не будет праздновать с ней Новый год. А если завтра вечером я вернусь и тебя здесь увижу, заявлю на тебя, понял?! У меня и свидетель есть, и видео, как ты, драчила, режешь колеса.
Он поворачивается к двери и тут замечает в темноте граффити. Я сжимаюсь в пружину. Сейчас будет… Но он только говорит измененным, глухим голосом: “У тебя сутки”.
Глава 45. Одна вилка на человека
Позднее утро. Мама на кухне нарезает новогодние салаты, а я собираю вещи в черную спортивную сумку, стоящую на столе. Сказал, что хочу съехаться со своей девушкой и встретить Новый год вместе с ней. Даже не соврал.
Степа вызвался подбросить меня с сумкой до клуба — там я перекантуюсь пару ночей, а еще он одолжил мне денег, чтобы первого января я мог переехать в свою старую квартиру. Один.
Ну все, готово. Присаживаюсь на край стола и, оглядывая комнату, допиваю пиво из бутылки, играет любимый Степин КиШ, “Жаль нет ружья”.
Степа сидит на кровати, цедит безалкогольное.
— А знаешь, я показал папе фото твоего граффити, — говорит он, рассматривая рисунок. — Ему понравилось. Сказал, тебе надо стены в клубах расписывать, а он в этом сечет.
Мне приятно такое слышать, даже как-то тепло от его слов — особенно на контрасте со всей той жестью, что творилась в последнее время.
— Передай ему от меня спасибо, — искренне прошу я. — И за то, что помог устроиться в клуб, и за это — с граффити. Я ему никто, а он ко мне с душой, редко такое. Давай, за хороших людей. — Мы звонко чокаемся бутылками.
Еще один глоток, последний, — и все. Новая жизнь.
— Какие планы на Новый год? — спрашивает Степа.
— Буду гулять по ночным улицам в шапке деда мороза и с бутылкой виски под песни «Сплина». Поставлю «Танцуй!» на репит. Хочешь со мной?
— Нет, давай ты со мной.
— В смысле? К тебе домой? Ну уж нет, — смеюсь я. — Я наверняка запутаюсь в количестве вилок у вас на столе.
— У нас одна вилка на человека, не очкуй. У нас вообще без понтов. Парковочных мест перед домом не хватает, как у всех нормальных людей. Лифт постоянно ломается. Давай, соглашайся! Будет много вкусной еды. Виски тоже можно, я при них не пью, а тебе родители разрешат.
— Родители разрешат, — повторяю я, улыбаясь от души.
— Я серьезно. Они не против, чтобы я привел друга. Под куранты чокнемся с ними и пойдем резаться в “Доту”. С тобой это будет настоящий Новый год, а не семейные посиделки. Не придется смотреть, как мама с папой обнимаются, — при тебе они явно будут посдержаннее.
— Я тебе по гроб жизни обязан, знаю, но…
— Просто не говори нет, — с чувством просит он.
— Хорошо. Не говорю.
Отставляю бутылку на стол и беру сумку. Из-под нее вылетает испорченный пригласительный.
— А, это в мусорное ведро, — говорю я, когда Степа поднимает его с пола.
— Не пойдешь?
— А разве по такому пустят? — Закидываю сумку на плечо.
— Не пустят. Но я спрошу у папы, может, новый достану.
— Ну спроси, — как ни в чем не бывало отвечаю я, а у самого от этой новости лоб горит и сердце колотится.
Просто от того, что появилась крохотная надежда.
Глава 46. Я с подарком
— Мне нужны мои деньги, — говорю я своему начальнику.
Халтуру обычно оплачивают день в день, а вот за работу по маршруту платят дважды в месяц. Следующий раз — десятого января. Но деньги мне нужны прямо сейчас.
— Ты уволен, — говорит он. — Расчета не будет.
Я смотрю на него округленными глазами. Что, твою мать, происходит?.. Нормальный же был мужик, адекватный.