— Деньги пойдут в счет погашения украденного, — продолжает он, будто между делом, перекладывая на столе бумажки. В глаза не смотрит. — И скажи спасибо, что полицию не вызвал.
— Это не я, — только и могу выдохнуть. Во мне волной поднимается такая ярость, что боюсь шевельнуться — лишь бы не натворить дел.
— А кто? — Он открывает ежедневник, водит пальцем по строчкам.
— Водителя своего спроси, Гурама.
— А он на тебя указал.
Вдох. Выход.
— Он врет.
— Так может, подключить полицию? Пусть разбираются.
Он же знает, что у меня был привод, — я сам ему и признался, чтоб без сюрпризов. Мудак!
Выхожу из кабинета, со всей силы хлопнув дверью. Сердце колотится, лицо окатывает жаром. Меня еще никто так не подставлял! Развели, как мальчишку. Знают же, что связаны руки.
Несусь по коридору, захлебываясь в собственной ярости. Заворачиваю в закуток и со всей силы вмазываю ногой по двери подсобки. ДСП хрустит — и внезапно дверь приоткрывается.
Я смотрю в черную щель. Сколько себя помню, эта дверь была заперта.
Приоткрываю ее, а там — не верю своим глазам! — ящик с мандаринами. Ящик, за который я уже, как оказалось, заплатил. Вот и нашелся тайник Гурама.
В кармане вибрирует телефон. Не сводя взгляда с ящика, даже не мигая — а вдруг исчезнет? — отвечаю на звонок.
— Я достал пригласительный! — радостно сообщает мне Степа. — Даже два! Для тебя и твоей женщины с крыльями.
Прислоняюсь спиной к стене — колени подкашиваются от этой новости. Как так? Как мне могло так повезти?! Разгоряченной щекой чувствую вмиг похолодевшие пальцы, крепко сжимающие телефон.
— Не шутишь?.. — тихо спрашиваю я. Голос у меня сейчас странный.
— Слышишь? Шуршат!
Не слышу. Я на эмоциях даже Степин голос едва слышу.
— Спасибо, друг...
— Так что насчет Нового года? Отпразднуешь с нами?
— Так вечеринка же.
— Вечеринка с первого на второе, в “Орле” в ближайшее время только одна такая. Ну что, придешь? У нас живая ёлка, мама гирлянды на окна повесила. Приходи. А насчет подарка даже не думай. Я все понимаю.
Оглядываюсь на ящик с мандаринами.
— А я с подарком.
Глава 47. Одно “но”
Я мог бы подождать до Нового года, но пригласительных было два, и мы пересеклись со Степой возле моей старой квартиры: от его дома рукой подать, и до Ёлки близко.
На улице минус пять, но она к себе не позвала — обидчивая. Хоть на звонок ответила.
Я жду ее у подъезда. Растекаются первые сумерки, падает пушистый снег, в наушниках звучат Смысловые Галлюцинации “Вечно Молодой”.
Ёлка выскакивает из подъезда в черных кожаных штанах и ярко-красной лакированной куртке. Дуется на меня, густо подведенные брови сходятся на переносице. Прямо angry birds.
— Чего тебе? — спрашивает она, поглубже спрятав руки в карманы куртки.
— С Наступающим.
— П-ф-ф! — Ёлка закатывает глаза.
— У меня есть для тебя подарок, — говорю я и подхожу к ней ближе. — Подарок-извинение.
Жду, пока мимо пройдет бабуля в пальто и шерстяном платке. Она строго поглядывает на нас, пока не входит в подъезд. Ёлка у нее на карандаше, как пить дать.
— Послушай, Ёлка... Нам с тобой парой не быть. И друзьями, похоже, тоже. Но я хочу, чтобы ты не держала на меня зла. Не так все это должно закончиться.
Я кладу ей ладони на плечи и заглядываю в глаза. Она отворачивается, но руки не убирает.
— Я не хотел тебя обидеть, честно, — говорю от чистого сердца. — Я действительно люблю женщину, по-настоящему, понимаешь? Это на всю жизнь. И других вариантов нет. Но я хочу, чтобы и ты была счастлива. Хочу, чтобы однажды ты тоже кого-то вот так же полюбила. И по этому поводу у меня есть для тебя новогодний подарок.
Я расстегиваю молнию куртки и достаю из внутреннего кармана белый матовый прямоугольник с серебристым тиснением.
— Так вышло, что у меня оказались два пригласительных на одну очень пафосную вечеринку. Там будут сплошь толстосумы, ну, кроме меня. С кем-то обязательно познакомишься. Только давай, как я говорил, без афрокосичек, пирсинга, без всей этой шелухи. Покажи себя, настоящую. И кто-то в тебя точно влюбиться. Я же тогда, в десятом классе, так на тебя запал!
Ёлка берется за пригласительный, но я его не отпускаю.
— Есть одно “но”... Так, Ёлка, посмотри на меня, это важно.
Она нехотя отпускает руку и поднимает на меня взгляд, говорящий: “Как-ты-меня-достал-ну-чего-еще”.
— Я должен знать, что могу тебе доверять. Что ты даже близко не подойдешь ко мне на той вечеринке. Не станешь мстить. Поклянись!
Она молча смотрит мне в глаза, но явно что-то хочет сказать. Над нами вспыхивают фонари, и снежинки сразу становятся заметнее: роятся под лампами, как мотыльки.