— Они из богатых. Мне просто неудобно заявиться туда с салатом в коробке от школьных завтраков.
Он, кажется, понимает.
Лезет в карман куртки, достает оттуда бумажник, отсчитывает купюры.
— Вот, возьми.
— Я работаю, сам справлюсь.
— Возьми!.. Ну и черт с тобой. — Он засовывает кошелек обратно в карман.
И в этот момент я четко понимаю: сейчас он скажет что-то важное.
— Слушай… Тут такое дело… Мы с твоей мамкой поженимся.
Я разворачиваюсь к нему лицом. Кулаки сжимаются в карманах сами собой.
Глава 50. Ты мое море
Я встаю.
— Ты куда? — Он тоже вскакивает. — Я не такой урод, как ты думаешь! Я люблю твою маму. И в жизни ее пальцем не тронул. Я забочусь о ней.
Тяжело дышу. Эта новость как удар под дых. Не могу встроить ее в свою систему мира. Это неправильно, нечестно! Не должна моя мама жить с этим уродом!
— Какой у тебя размер обуви? — спрашиваю надтреснувшим голосом и прочищаю горло.
— Чего?.. Сорок четвертый.
— Паспорт есть?
Я рад, что очередь за коньками оказывается такой длинной: успеваю взять себя в руки. То, что урод вообще сидит со мной и разговаривает о маме, — уже новогоднее чудо. Остаться и выслушать его — это по-взрослому. Я должен быть взрослым, раз выбрал Миру.
— Ты знаешь, что мы с ней знакомы еще со школы? — спрашивает урод, затягивая шнурки. — Сто лет не катался… — Он поднимается с лавки и делает несколько неуклюжих шагов к бортику, оглядывается на меня. Иду следом. — Я влюбился в нее еще в шестом классе, домой провожал, портфель таскал. Потом мы переехали, и я приезжал к ней в гости на велике, три часа туда, три обратно. А пока набирался смелости, твоя мама встретила твоего папу. Ну и все. Я женился, развелся, в общем, жил своей жизнью. А потом случайно увидел ее в торговом центре, как раз под Новый год.
Он, такой большой, грозный, смешно скользит по льду, придерживаясь за бортик. А я все детство в хоккей играл.
— После его смерти… она изменилась, твоя мама. Она… — урод запинается, — стала хрупкой, внушаемой. Однажды — ты служил уже — я встретил в вашей квартире странных людей, религиозных. Твоя мамка сказала, что продает квартиру и уходит с ними — сам у нее спроси, она подтвердит. Я тех, религиозных, вышвырнул, а сам остался. Понимаешь, ей нужно было хоть на кого-то опираться. А деньги вложил в машину, чтобы их сохранить — сказал, мне нужна машина для бизнеса — вдруг бы она снова решила их кому-то отдать. Мне ваши деньги не нужны. Мне нужна она.
Я отрываюсь от него и делаю круг в одиночку. Морозный ветер кусает за разгоряченные щеки, вышибает слезы.
Я всего этого не знал. Не знал, что с ней все было так плохо. Я же мог вернуться и вообще ее не найти. От этого жутко, до тошноты.
— Слушай, Стас… — окликает он меня, когда захожу на второй круг. Делаю резкий разворот — лезвия вспарывают лед — и подъезжаю к нему. — Скажу как мужик мужику. Ты в моей квартире лишний. Мы с твоей мамкой недавно съехались, у нас, можно сказать, медовый месяц. А тут ты через стенку. Еще и мамку свою на меня натравливаешь. Я, вот, смотри… — Кое-как балансируя на коньках, он засовывает руку куда-то в глубины куртки и достает оттуда бордовую бархатную коробочку. — Я ей хочу в Новогоднюю ночь сделать предложение. А ты мог все испортить. Мне нужно было отправить тебя подальше, шины стали просто предлогом. Ты после Нового года возвращайся, мамка уже по тебе скучает, весь мозг выела, что ты из-за меня ушел. Ей плохо из-за наших ссор, а я хочу мира. Хочу, чтобы ей было хорошо. Вернешься?
— Не вернусь, — говорю. — Все получилось, как надо. Ну все, мне пора.
— Подтолкнешь меня к выходу? — Кажется, я впервые вижу, как он улыбается. — А ты хорошо катаешься.
— С папой каждую зиму в хоккей играл.
Он останавливается. Смотрит мне прямо в глаза, и взгляд у него незнакомый. Какой-то… человеческий, что ли.
— А давай… я тоже… с клюшкой. Кататься не умею, но, может, на воротах постою?
К такому я тоже не был готов. У меня внезапно начинает щекотать между рёбер. Такое странное ощущение… хочется растереть это место ладонью, унять болезненную щекотку.
— Я не против, чтобы вы поженились, — говорю вместо ответа.
— Только ты сам ей скажи.
— Скажу.
Мы расходимся у ворот. Он едет домой, к моей маме, а я отправляюсь в сторону клуба: переодеться, и чтобы девчонки замазали мне фингалы.
Песня про море звучит снова. Я не сразу замечаю, как начинаю подпевать:
Ты мое море.
Ты мои волны.
Я отдам своё сердце
Ради этого моря…