Глава 51. Привет, мам!
Оказалось, Степа живет в трех кварталах от моей прежней квартиры. Когда неделю назад я привез его, вдрызг пьяного, сюда после клуба, то припарковался буквально в сотне метров от его дома. Пятнадцатиэтажная свеча в окружении девятиэтажек, многие окна украшены гирляндами, сверкают на все лады.
Сейчас улицы тоже белые, но большинство машин не заснежены. До Нового года два часа, а на парковке суета.
Достаю из багажника Степиной машины ящик с мандаринами, перехватываю его покрепче. Чувствую легкий мандраж перед встречей с его семьей — с чего бы? Подарок хороший. Сам я тоже хорош: в новой одежде — только сегодня срезал бирки. Побрит-надушен. Девчонки хорошо замазали синяки. Мне за себя не стыдно.
Дышу полной грудью. Все какое-то праздничное, даже темно-фиолетовое небо, даже желтый свет фонарей.
— Ты улыбаешься, — говорит Степа.
— Правда? — действительно, улыбаюсь. — Просто все так хорошо сложилось, неожиданно. И ты тоже в этом поучаствовал: достал пригласительные, позвал отпраздновать Новый год.
— Да я только рад! Новый год с тобой — это, скорее, мне подарок. А пригласительные достать оказалось проще простого. “Орел” — это папин ресторан, мама организовывает вечеринку. Главное, что пригласительные не все раздали…
Степа продолжает говорить, но я уже не слышу. Машинально продолжаю идти, хотя ноги стали ватными. Я еще сам до конца не понял, что происходит, а тело уже отреагировало.
— Ресторан твоего отца?.. — переспрашиваю я.
А мама организовывает вечеринку…
Степа пикает “таблеткой” и распахивает дверь подъезда.
— Ну да. Поэтому мы с тобой и встретились: я там иногда обедаю — в их ресторане.
Задираю голову и смотрю куда-то поверх крыш — в пронзительное, до рези в глазах, небо. Медленно втягиваю носом воздух. Ощущение такое, будто он внезапно остыл градусов на двадцать — колет легкие иголками, дышать больно.
Перевожу дух и усилием воли заставляю себя говорить: не чувствую, как шевелю губами, словно мне вкололи заморозку:
— Твою маму зовут Мира? — спрашиваю — и не слушаю ответ. Я и так знаю.
Делаю паузу, чтобы совладать с голосом, и продолжаю себя пытать:
— Сколько ей?
— Тридцать пять — она родила меня в семнадцать. Но больше тридцати ей никто не дает.
И я не дал.
У Миры действительно нет маленьких детей. У нее взрослый сын. Степа. Мой лучший друг. А ее муж — заботливый муж и хороший отец.
Все это обрушивается на меня, придавливает к земле.
— Ну, давай, проходи, — говорит Степа, придерживая дверь подъезда.
А я сдвинуться с места не могу, будто увяз в бетоне. Мне словно засадили кулаком под дых. Режет в глазах, будто боль настоящая. Она и есть настоящая!
Я морщусь, во рту горечь — сплевываю на плитку.
Ну как так?..
Ну как?!
— Ты идешь?.. — Степа прижимает телефон к уху: — Да, пап… Ага, сейчас буду… Стас, езжай на одиннадцатый, я скоро, только папе с пакетами помогу.
Я машинально передвигаю ногами.
— Привет, мам! — раздается за спиной голос Степы, и дверь подъезда закрывается.
Глава 52. Мне выше
Легко стучат ее каблуки, с каждым шагом все ближе.
Стою и, не мигая, пялюсь на дверь лифта. Это не может происходить на самом деле. Невозможно.
Но давай, Стас, врубай мозг. Ты ведь ничего о ней не знаешь. По-настоящему — ничего. Все выводы, которые ты сделал, просто домыслы. Ты мог ошибиться насчет ее мужа, как ошибался насчет приятеля мамы.
Мира останавливается у меня за спиной.
Тишина такая пронзительно-звонкая, что, кажется, лопнут барабанные перепонки.
Я столько времени искал ее, и вот она пришла ко мне сама. Мира рядом. Я чувствую запах ее духов, но теперь это словно яд. Он попадает под кожу, разгоняется кровью по сосудам. Я сгораю изнутри.
Она обходит меня, улыбается из вежливости, даже в глаза не смотрит. Нажимает кнопку вызова лифта и снова отступает.
Створки мгновенно распахиваются — кабина на первом этаже.
Мира заходит в лифт.
— Вы едете? — спрашивает она.
Каким-то образом перемещаю свое тело вперед.
Я для нее чужой. Кто-то вроде доставщика пиццы. Никто. За все это время я не стал и на шаг ей ближе.
Я не могу добиваться матери Степы.
Я был уверен, что она одинокая и несчастная, а у нее есть сын и муж, которого она любит. И он… Я просто очень хотел, чтобы он оказался козлом. Подтасовал карты.
Я мудак, который собирался разрушить семью лучшего друга.
Двери закрываются. Мира нажимает кнопку с цифрой одиннадцать.
— Вам какой? — участливо спрашивает она.
— Мне, — мой голос едва слышен, — выше.
Лифт стремительно поднимается.
Я упираюсь взглядом в двери, но вижу боковым зрением, как Мира поглядывает на меня и, кажется, потихоньку втягивает носом воздух. Я же купил тот одеколон, ее любимый запах.