Перед глазами все еще стоит та картинка: прямоугольник света, будто вырезанный в бетонной коробке. В нем уместились россыпь белых огней, деревянный стол и женщина, читающая книгу, — нежная, мягкая, освещенная солнцем, но с черными крыльями за спиной.
— Притормози-ка у контейнеров! — прошу я водителя, выхожу из машины и подбираю оранжевый зонт.
Дорогие читатели! Огромное вам спасибо за вашу невероятную поддержку в комментариях! Авторы счастливы) Не забывайте добавить книгу в библиотеку, чтобы она не потерялась! И мы будем очень вам благодарны за лайк, если книга вам понравилась!
В мобильной версии:
Во всех остальных:
Глава 6. Все нормально
В микроавтобусе я внимательно, будто хирург, рассматривал зонт. Одна спица была согнута, другая — надломана. Надломанная спица напоминала крыло — я приподнял его, аккуратно, словно боялся повредить.
Первую я аккуратно выпрямил, не отличить от соседних. Вторую поменял на новую — купил в мастерской по дороге домой. Теперь только наконечник из светлого дерева, глянцевый от прикосновений, выдавал возраст зонта.
Он пролежал на земле всего ничего, но на ткани остались разводы и отпечаток ботинка, а в складной механизм забилась грязь. Я очищал его губкой, намыленной в теплой воде. Мне все время казалось, что зонт должен пахнуть моей незнакомкой, но сначала он пахнул талым снегом, а потом мылом с ароматом яблока.
— Ты сегодня в облаках витаешь, — обрывает мои мысли мама, продолжая нарезать вареные овощи. Это у нормальных людей оливье на Новый год, а у нас дважды в неделю. Потому что так нравится ее уроду.
Я подхватываю со стола ложку и начинаю вливать в себя уже остывший борщ.
— Все нормально, — мямлю я, откусывая хлеб.
— Я же мама. Я вижу…
С тех пор, как я вернулся из армии, нам сложно даются разговоры. С чего не начни, заканчивается все одинаково. Вот и сейчас, я знаю, мы обменяемся парой фраз, потом она отложит нож на деревянную доску, обопрется ладонями о край столешницы и ссутулится. На маме бигуди и серо-голубой махровый халат, она сейчас так похожа на ту, далекую, родную... Но через час придет урод, и к этому времени мама расцвет, как пассифлора, снова станет чужой для меня женщиной.
Меня не было с ней всего полтора года. Когда она успела?.. Вернее, когда урод успел? Я уходил в армию — они только познакомились. А вернулся — мама продала нашу квартиру, уволилась с работы, которая ей нравилась, и съехалась с абьюзером. Она отдала ему все наши деньги, а он купил на них “Гелендваген”.
Но сегодня все иначе. Мама сразу переходит к финальной части диалога.
— Это моя вина… — Она всхлипывает и закрывает лицо ладонями.
Я столько раз говорил себе не вестись на эти слезы. Не давать слабины. А все равно делаю шаг к ней, кладу ладони на нее хрупкие тоненькие плечи и разворачиваю к себе лицом. Она смотрит в пол.
— В том, что отец погиб, ты не виновата. И в том, что разные козлы на тебя заглядывались — тоже. Это я виноват, что лез в драку с каждым из них. А защищать тебя надо было иначе: поступить в универ, найти приличную работу, обеспечивать нас. Тогда бы всего этого, — я черчу подбородком дугу в воздухе, — не было бы. Но я вернулся. И теперь все будет по-другому. — Тихонько встряхиваю ее за плечи. — Ты не представляешь, какой я подготовил новогодний подарок! Он очень тебе понравится.
Мама поднимает на меня мученический взгляд.
— Тебе бы с девушкой познакомиться…
— Это тут причем? — Резко отпускаю ее плечи. — Спасибо за ужин.
— Еще котлеты остались.
— Я уже сыт, мама.
По горло.
Беру из холодильника бутылку пива и ухожу в свою комнату. Квадратная коробка со светло-зелеными, как больничные стены, обоями. Тахта, стол, стул, шкаф-купе и квадратный метр свободного пространства, чтобы развернуться. Наверное, до моего возвращения из армии урод, с которым сошлась моя мама, планировал устроить здесь кабинет.
Заваливаюсь на тахту и в свете прикроватной лампы открываю книгу Пелевина. Пиво и книга — лучшее снотворное.
Но в этот раз все не так. Переворачиваю страницу и осознаю, что не помню из прочитанного ни строчки. Смотрю на буквы, а вижу образ незнакомки с распахнутыми крыльями. Она сидит за столом и читает книгу. Я прикрываю глаза, чтобы избавиться от этого образа, а появляется новый: моя ладонь лежит на ее обнаженном колене, незнакомка нежно дует на рану…
Она все время ускользает от меня как вода сквозь пальцы. То мельком вижу ее в приоткрытой двери, то сквозь завесу снега. Она словно по-прежнему призрак, фантом. А я хочу ее рассмотреть. Хочу узнать, кто она такая.