Выхожу на улицу и с удивлением замечаю, как накалился мой лоб. Снежинки, кажется, тают, до него не долетая.
Гурама снова нет. Нащупывая пачку сигарет в кармане комбинезона, иду к бетонному углу ресторана, прикуриваю, опираясь об угол плечом.
Это не она мне вчера написала. После моего “Привет” прилетело “Как дела?”. Я ничего о ней не знаю, но уверен: она бы так не написала. А как тогда? Понятия не имею. Я не стал отвечать анониму и заблокировал номер. Это не мое кино.
Вчера — всего лишь вчера — ветер похитил ее зонт. А кажется, неделя прошла.
Курю, не отрывая взгляда от ступеней. Снова и снова представляю чуть измененный, подстроенный под меня образ: как она появляется на ступенях в пальто цвета потертого каштана, поднимает меховой ворот, ветер подхватывает распущенные волосы, впутывает в них мокрый снег…
Если визуализация действительно работает, незнакомка должна появиться, прямо сейчас.
— Стас! — раздается рядом знакомый мужской голос. — Это действительно ты?!
Глава 9. Работа как работа
Я оглядываюсь — и расплываюсь в улыбке. Это Степа, мой давний приятель. Хороший парень, только маменькин сынок. И сейчас на нем, помимо теплой одежды, и шарф, и шапка, и меховые перчатки. А я в джемпере, не чувствую своих ушей. Жму его горячую ладонь ледяными пальцами.
— Давно вернулся?! Чего не звонишь? — У него от улыбки аж уши приподнимаются.
— Да я недавно дембельнулся. А ты как?
— Поступил в академию физкультуры, изучаю международный туризм.
— А здесь каким судьбами?
— Просто перекусить заскочил между парами.
Я только мысленно присвистнул. Мне бы и на бутерброд в таком месте не хватило.
— Ну а ты чем занимаешься? Учишься? Или работаешь?
— Да вот, грузчиком. — Затягиваюсь, прищурив один глаз.
Когда мы познакомились, я учился на отлично в гимназии, а Степа с репетиторами осваивал программу обычной школы. Шутил, что, если не поступит, будет работать грузчиком.
Он мнется, топчет модными ботинками серый снег, — не знает, что сказать.
— Что, серьезно? Стас?..
— Работа как работа. Деньги нужны. Будешь? — протягиваю ему пачку сигарет.
Степа таращит глаза, мотает головой. Я только хмыкаю. Семья у Степы очень строгих правил. При мне он ни разу позже десяти домой не возвращался. И как при таком контроле вырос такой нормальный пацан?
— Слушай… — Стряхиваю с ресниц мокрые снежинки, каждая размером с муху, не меньше. — У тебя ж отец, вроде, владелец ночного клуба? Может, ему нужны сотрудники в ночную смену? Я когда-то работал охранником, опыт есть. Но у меня и привод за драку есть, в нормальные места особо не берут.
— Конечно, спрошу! И личную рекомендацию дам! — Он словно и рад помочь. Давно я не встречал таких людей. — Слушай, а может, возобновим пробежки? Парк сейчас не узнать: новые скамейки, мощеные дорожки с такими… пупырышками-указателями для слепых.
— Будем бегать с закрытыми глазами? — улыбаюсь я. — Тебя что, в институте, мало гоняют?
— Да дело же не в этом.
Я киваю. Похоже, Степа так и не научился заводить друзей.
— Посмотрим. Мне пока физухи хватает. Однообразная, правда, — усмехаюсь и давлюсь дымом. — Еще я переехал, — говорю, откашлявшись, — но, глядишь, после Нового года вернусь в старую квартиру. Может, тогда и побегаем.
Потом я замечаю Гурама, и мы со Степой прощаемся. Признаться, он разбередил мне душу. Лето после десятого класса гимназии было, пожалуй, лучшим в моей жизни: чувство свободы, учеба в удовольствие, пробежки по утрам, непредсказуемое яркое будущее, друзья, девушка, в семье все хорошо…
Я думаю об этом, пока мы ездим с водителем по пунктам доставки. Думаю, пока таскаю ящики. Я просто забыл, что это для меня запретная тема. К счастью, из этих мыслей меня выдергивает голос Бутусова: “Ты снимаешь вечернее платье…” Гурам тянет руку к магнитоле, я перехватываю ее — быстрое, рефлекторное движение.
— Дай дослушать.
Я жду этих слов с легким волнением: “Где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья?..”
И как-то все становится на свои места. Гул мотора, приторный запах ароматизатора, черные улицы и желтый свет фонарей. Толстые тяжелые снежинки, липнущие к стеклу, холодные щеки и жаркая дорожка между лопаток. Мне нравится, что я вижу, слышу и чувствую. Мне нравится, что я здесь и я такой. Все как-то сложится — сейчас я в этом не сомневаюсь. И незнакомка с крыльями еще появится в моей жизни — иначе никак.
Я начинаю подпевать Бутусову и понимаю это, лишь когда чувствую на себе недоумевающий взгляд Гурама. Подмигиваю ему:
— Новый год скоро.
Он настолько озадачен моим поведением, что до конца маршрута и пары слов не произносит.