– Оливия была так добра, что разделила со мной одиночество, – Каламина попыталась отодвинуться, но не тут-то было.
– О да, наша Ливи добра! – Эд посмотрел на меня так, что если бы эта игра не была придумана мною же, мне бы стало страшно. – Кузина, неужели вы решили почтить нас своим присутствием?
– Я пришла не к вам, а к принцессе, – отвернулась я и украдкой сделала знак, отпугивающий зло. Настолько украдкой, чтобы было заметно Мине.
– А разве я не предупреждал, что ваше хорошенькое личико портит мне настроение? – Эд смотрел на меня, как удав на кролика.
– Простите, братец. Мне уйти? – засуетилась я.
– Ливи, прошу вас, останьтесь, – Мина пыталась удержать мою руку. Мне пришлось снова сесть на диван, но я вжалась в край, противоположный Эду, и попыталась походить на маленькую запуганную мышку.
– Вы уже освоились в нашем городе, Мина? – Эдуард сделал вид, что больше меня не замечает.
– Я еще ничего не видела за стенами дворца, – призналась девушка.
– Могу устроить для вас экскурсию. Вечерком, – принц недобро усмехнулся, и я готова была аплодировать ему стоя.
– Нет, спасибо, – поспешно отказалась Каламина.
Я поняла, что Эдуард готов играть свою роль до конца, и мне можно уходить.
– Простите, но мне и правда пора, – пробормотала я и кинулась к двери раньше, чем Мина смогла меня остановить.
С чувством выполненного долга поехала домой. Все получилось как нельзя лучше – и Эрика не встретила, и Мина теперь будет бояться Эдуарда, как огня, и вряд ли пожелает стать его женой. Дома меня ждала парочка летуний, которые просили похлопотать, чтобы стража отпустила их возлюбленных, устроивших дебош накануне. Я приказала Польсу отправить кого-нибудь к стражникам, а сама остаток дня наслаждалась отдыхом – погуляла с Макки на лужайке, полистала магический фолиант, а вечером пригласила к себе Берта. Жаль, что Ронни и Мими лучше было не показываться в нашем районе.
Крис не пожелал ужинать с нами. Он заперся в библиотеке, и, как я подозревала, пытался овладеть магией. Вот только люди и магия – понятия несовместимые.
Я рассказывала Берту, каким образом получила раба. Он оказался внимательным слушателем и хорошим другом. С ним и правда было легко, словно мы знали друг друга сотни лет. Берт делился со мною историями из студенческой жизни.
– У нас начинаются экзамены, – напоследок сказал он. – А затем будет выпускной. Ты придешь?
– А меня туда пустят? – спросила я.
– В эту ночь двери Академии будут открыты для каждого, – ответил Берт. – Для высших, для нас, для гостей. Будет весело.
– Тогда, возможно, приду, – пожала плечами. – Не люблю загадывать.
Я проводила гостя до двери и уже возвращалась к себе, как вдруг плечо пронзило резкой болью. Я еле сдержала крик, потому что иначе прибежали бы слуги. Плечо… У Криса там печать. Что он творит?
Каждый шаг отдавался вспышкой боли, но я заставила себя преодолеть ступеньки. Дверь библиотеки отлетела в сторону. Я не сразу поняла, что происходит. На ладони Криса пылал огонь, и парень пытался выжечь им печать.
– Не смей! – закричала я, кидаясь к нему и сбивая пламя. – Не смей тянуть из меня магию, подлец!
Огонек погас. Парень поднял на меня мутный взгляд. Он словно не понимал, где он и что происходит. Я вцепилась в его плечи, не обращая внимания на страшный ожог, и процедила:
– Говорю один раз. Не Смей Использовать Магию В Моем Доме. И красть то, что тебе не принадлежит. Еще раз… Еще хоть раз… И я тебя…
Силы покинули меня, и я присела прямо на ковер. Уверена, выглядела жутко. Вот только Крис тоже был белее мела, зато алое пятно ожога поглощала печать. Он обессилено опустился в кресло и закрыл глаза. Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем нашла в себе силы подняться.
– Запрещаю тебе брать книги о магии, – тихо сказала я. – Сегодня же прикажу Польсу следить за этим.
Я добралась до своей комнаты и рухнула на кровать. Что это было? Печать соединила нас настолько, что Крис сумел дотянуться до моей магии? Если так, то дело плохо. Это может быть опасно для него. Что-то тут не так. Не может быть, чтобы простой человек с такой легкостью высосал мои силы. То ли дело в Крисе, то ли в печати. Надо выяснить…
С этими мыслями я провалилась в сон. Глубокой ночью слышала чьи-то шаги у моей постели, но не смогла даже открыть глаза. Проснулась ближе к обеду. Встать с кровати оказалось так тяжело, словно накануне билась с чудовищем. Но я заставила себя сделать это. Пообещав себе небольшой отпуск, приказала горничным нагреть воды для умывания. А за поздним завтраком Польс передал мне записку, которую принес королевский слуга: «Она сказала, ей все равно, какой я, и не собирается уезжать. Что делать?»