Экипаж остановился.
– Ничего не бойся, – напутствовала я Мину. – Ворожка – тот же маг-прорицатель, только немного другого направления. Поэтому ничего страшного здесь нет.
Но Каламина все равно вцепилась в мой локоть, и мне казалось, что она не отпустит его даже под страхом смерти.
– Называй её всевидящая Танилинда, – на пороге шепнула я и подтолкнула Мину вперед, чтобы она не видела моего лица в процессе «ворожбы».
Мина постучала. Дверь отворилась с противным скрипом, и я еле сдержала хохот: в дверях застыла долговязая фигура «ворожки». Цветные юбки, надетые одна на другую, прятали излишне мускулистую фигуру, а их длина прикрывала внушительный размер ноги и растоптанные башмаки. Бюсту «Танилинды» позавидовала бы любая девица. На лицо щедрым слоем были нанесены белила и румяна, так что только я могла знать, что под всем этим нагромождением вещей и цветов скрывается мой друг Николус.
– Добрый день, госпожа всевидящая Танилинда, – пискнула Каламина.
– Здравствуй, здравствуй, деточка, – голос госпожи напоминал звук, издаваемый несмазанными дверными петлями. – А я тебя жду.
– Меня? – Мина отступила, но за её спиной стояла я, и ей пришлось остановиться.
– Конечно, – подтвердила Танилинда, качнув «вороньим гнездом», которое я соорудила у неё на голове перед уходом. – Я все про всех знаю. Ты приехала издалека, дитя мое. И сердечко твое неспокойно. Не беспокойся, мудрая Танилинда поможет тебе обрести истинный путь.
Волосатая рука высунулась из проема и втащила онемевшую Каламину в комнату. Я испугалась, что девушку удивит такая буйная растительность, которую плохо скрывали слишком короткие рукава, но Мина была так поражена, что даже не обратила на это внимания.
– Садись, – Танилинда нажала на плечи гостьи. – Всю правду тебе расскажу. Почти ничего не возьму. Медяк или пару. Сколько будет не жалко. А теперь молчи, милая. Я ворожить буду.
Лже-ворожка водрузила на стол хрустальный шар из моей детской коллекции – когда-то он был одной из любимых игрушек, и теперь вот снова пригодился. Танилинда закружилась по комнате, сметая юбками пыль – хоть бы прибралась к нашему приходу. Она выделывала пассы руками, громко вскрикивала, водила ладонями над головой притихшей Мины, охала, ахала, а затем плюхнулась за стол и принялась изучать поверхность шара.
– Вижу-у! – взвыла ворожка, и я мысленно зааплодировала. – Вижу, что ты пришла ко мне с тяжелым сердцем, дитятко. Его грызет любовь.
– Да, – вздохнула Мина.
– И его я тоже вижу. Он высокий, красивый, а душа у него гнилая, как яблоко. С виду хороша, а внутри червяк. Он знатного роду. У него много женщин. Так много, что не сосчитать на пальцах рук и ног.
– Я стану его женой? – чуть слышно спросила Каламина.
– Что ты, – гадалка замахала руками. – И думать не смей. Женится он на тебе, через пару месяцев отправит в отдаленный замок, и будешь там детишкам носы вытирать. Мужа пару раз в год видеть по праздникам. Откажись от этой затеи. Твое счастье – другой. Высокий, синеглазый, с родинкой на ухе.
Надо будет спросить у Николуса, почему именно на ухе.
– Будет у вас пятеро детей, – продолжал вещать вечный студент. – Три девочки и два мальчика. И случится это совсем скоро. А о своем нынешнем избраннике и думать забудь.
Мина горестно ахнула, бросила на стол золотой и выбежала из комнаты. Я подмигнула Николусу и помчалась за принцессой. Она забилась в дальний угол экипажа и тихо всхлипывала.
– Говорила я тебе – Эд не тот, с кем ты будешь счастлива, – села рядом, и колеса застучали по мостовой. – Не думай о нем, Мина. Ты такая хорошая, добрая, а он…
– Меня устраивает, – пробормотала Каламина. – И я выйду за него замуж. Точка.
Затея не удалась. А я бы после такого от кого угодно сбежала. Видно, Мина не так слаба, как кажется. Но мне-то что делать?