Юноша вздрогнул. На мгновение в его темных глазах мелькнул испуг, но исчез так же быстро, как появился.
– Вы можете смягчить свою участь – и сроки пребывания здесь, если ответите на вопросы её высочества Оливии. Уверен, вам не хочется провести в тюремных стенах лет так семьдесят. Вы молоды. И проживете долго.
Риан опустил голову. Мне снова стало его жаль. Если бы его действия не угрожали жизни дяди, я бы, возможно, попросила смягчить наказание.
– Спрашивайте, Оливия, – обернулся ко мне Ширхор.
Я вышла вперед, чтобы лучше видеть собеседника. Он не смотрел на меня, словно находился в камере один.
– Риан, вы признаете, что применили некромантское проклятие против его императорского величества Себастьяна? – спросила я.
– Признаю, – его голос звучал четко и ясно.
– Расскажите, как это произошло.
– Я знал, что император поедет на церемонию в МАМИ. Оставалось только подстеречь его карету и применить заклятие. Все.
– Да неужели? – подошла чуть ближе. – Откуда вы знали, что карета остановится на площади Огненной девы?
– Я следил за ним, – юноша, наконец, решился взглянуть на меня, и в его взгляде была холодная решимость.
– Вы действовали в одиночку?
– Да.
– Ложь!
Риан усмехнулся, и гибель словно уже наложила отпечаток на его лицо.
– Кто была та женщина, которая назначила встречу императору?
– Почем мне знать?
– Снова врете.
– Докажите!
– Оставлю вас тут лет на десять – сами признаетесь.
– К тому времени вы уже будете мертвы.
Я заметила, как Ширхор стиснул кулаки. Что ж, Риан считает, что ему нечего терять. Вот и храбрится. А, может, надеется, что его спасут? Или решил умереть ради неё?
– Вы её любите? – мелькнула догадка.
Ответа не последовало.
– Значит, любите, – подвела я итог. – Но она, похоже, к вам равнодушна, раз с такой легкостью отправила вас на смерть.
Риан нахмурился. Похоже, я попала в точку.
– Вот только ваша жертва напрасна, – продолжила я словесную игру. – Дядя жив. Ваше проклятие снято. Через неделю он придет в себя, и сам скажет, кто остановил карету. А вы останетесь здесь. Ни человеческого лица, ни звука голоса. Вечность в одиночестве. Думаете, ваша возлюбленная вас вспомнит? Нет, не вспомнит. А вы даже не будете знать, жива она или мертва.
– Если я признаюсь, её постигнет та же участь, – голос Риана звучал едва слышно.
– Мы все равно её найдем. Но если вы нам поможете, то хотя бы сможете умереть вместе – и вы, и она.
Некромант горько рассмеялся.
– Уходите, принцесса, – сказал он. – И приходите, если отыщете её. Если при этом останетесь живы. Тогда я расскажу вам все.
Я поняла, что больше Риан не скажет ни слова. Что ж, это его право и его выбор.
– Пойдемте, Моран, – обернулась к Ширхору. – До встречи, Риан.
– До встречи, ваше высочество. Берегите себя.
Я не помнила, как вышла из тюрьмы. Внутри все переворачивалось. Я пыталась разложить все по полочкам – и не могла. Поняла только, что какая-то женщина хочет уничтожить мою семью. Зачем? Почему? Неясно. Риан стал её пешкой – я была уверена в этом. Он просто влюбленный дурак, который решил пожертвовать жизнью ради возлюбленной. Вряд ли Морану удастся вытащить из него признание. А вот она… Скорее бы дядя пришел в себя. Возможно, тогда нам удастся отыскать настоящую убийцу.
Сил на разговор с Крисом не было, поэтому я решила заночевать в замке, предоставив Ширхору доложить Эду о результатах разговора с Рианом. Я даже не ужинала. Хотя за окном только начинало смеркаться, прошла в свою комнату и, не раздеваясь, упала на кровать. Сон пришел мгновенно, но и во сне меня мучили странные видения, в которых перемешались Крис, Риан, бабуля, Дан Барран, дядя.
Когда я проснулась, за окном было темно. Судя по тому, что замок затих, стояла глубокая ночь. Реальность мало отличалась ото сна, потому что снова в голове были те же имена и лица. Только в сновидениях главной была незнакомая жуткая женщина, которая жаждала смерти всего, что мне дорого, а в реальности – Крис. Сейчас, когда впечатления от посещения тюрьмы улеглись, я снова вспомнила утреннюю сцену. И сердце пронзила боль. Когда я успела привязаться к нему? И что еще хуже – когда я успела его полюбить? Мне говорили, что любовь – это больно, а я не верила. Теперь есть все шансы проверить. Пусть я не до конца разобралась в собственных чувствах, но Крис неожиданно отвоевал львиную долю моего сердца – и не собирался возвращать обратно.
От этих мыслей не было спасения. Чтобы хоть немного успокоиться, я решила навестить дядю. Глупо, конечно, направляться в его спальню посреди ночи, но лежать и думать казалось выше моих сил.