– Стой! Я приказываю тебе! – мысленно представила себе клеймо на его плече, и парень взвыл от боли.
– Пусти! – выпалил он.
– Стой на месте. Отдай кинжал.
Он сопротивлялся. Со всей силой, какой только мог. Лицо покраснело, на лбу выступил пот. Но я не могла сдаться. Он – вор. Он предал меня. Предал!
Крис упал на колени и выронил кинжал. Я быстро подобрала оружие и спрятала в складках юбки.
– А теперь говори, – холодно приказала я. – Кто приказал тебе похитить перстень?
Впервые в жизни на меня смотрели с такой ненавистью. А я готова была рыдать от горя. Но отступить? Слишком поздно. Я слишком далеко зашла.
– Говори! – крикнула я, и Крис сжал голову руками. Никакие сплавы не смогут побороть силу тройной печати. Её могу разрушить только я – та, на чьей магии она держится.
– Он нужен моей стране, – голос Криса был таким тихим, что я едва его слышала. Во мне поднималась ненависть к самой себе. Ненависть за то, что заставляла его страдать. Если бы речь не шла о безопасности моей семьи! Я бы сама отдала ему проклятый перстень и выгнала вон. Но я не могу! Если он замешан в покушении на дядю, я не могу его отпустить…
– Зачем? – я немного ослабила хватку – и зря, потому что Крис чуть снова не набросился на меня. Он словно пытался дотянуться до моей магии, как тогда, около недели назад. Но в этот раз у него не выйдет.
– Зачем! – я мысленно сжала обруч силы вокруг его головы.
– Для защиты… От Винченсы…
Он едва дышал. Я понимала, что могу убить его, могу свести с ума, превратить в безвольную куклу.
– Кто та девушка, с которой ты встречался?
Крис молчал.
– Кто она? – я надавила сильнее, ощущая, как меня начинают покидать силы. Надо спешить.
– Моя… невеста…
Я разом отпустила вымышленный обруч и чуть не упала. Думаю, в тот момент выглядела еще хуже, чем тот, против кого была направлена моя магия. Сначала стало жутко больно, так, что захотелось кричать. А затем в душе поселилась пустота. Возможно, и простила бы кражу артефакта – но до последнего мгновения я верила в его чувства. И краха этой веры простить не могла.
Подошла к столу, удивляясь, куда вдруг девалась вся злость, и спокойно налила себе воды. Опустошила стакан, обернулась к Крису. Он стоял, опираясь на спинку кресла, и смотрел на меня все так же – словно видел перед собой нечто ужасное.
– Убирайся, – холодно сказала я. – Куда хочешь. Тебе не обязательно дышать со мной одним воздухом. Перстень можешь оставить себе – все равно человеку им не воспользоваться. Он будет действовать только на руке мага. И потрудись, чтобы я больше тебя не видела.
– Оливия, позволь мне объяснить, – его голос был слабым, но ясным.
– Объяснять надо было до того, как пытался меня убить, – махнула я рукой. – Иди. Я не хочу больше тебя видеть. И если тебя заботит печать…
– Да плевать мне на печать!
Его крик вывел меня из состояния душевного ступора. Я не понимала, что еще нужно этому человеку. Устала. Хотела побыть одна. А он никак не мог оставить меня в покое. Да за что же мне это, силы света?
– Оливия, – он шагнул ко мне, я предупреждающе подняла руку. Вряд ли смогу снова надавить на печать – сил осталось слишком мало, но Крис-то об этом не знает.
– Я скоро вернусь, – сказал он и пошел к двери, стараясь ступать уверенно. Но через открытый портал печати я ощущала, сколько усилий это ему стоило. Крис по-прежнему бессовестно крал мою магию, мою жизнь. А мне одновременно хотелось плакать и смеяться. Плакать от боли и смеяться над собственной глупостью. Хотелось сказать ему: «Не смей возвращаться»! Но вместо этого я упала на диван и закрыла глаза. Мысли наконец-то покинули многострадальную голову. В душе воцарилась пустота, такая приятная, что в неё хотелось погрузиться с головой. Мне было все равно. Ничего не осталось.
Не знаю, сколько я так сидела. В комнату заглянул Польс, что-то спросил, но я приказала оставить меня в покое. На колени забрался Макки и ткнулся мордочкой в холодные пальцы. Я потрепала его за ушком – и снова погрузилась в бездну пустоты. Долго ли это продолжалось? Сколько минут или часов? Может, заключенные в Мириданской тюрьме чувствуют себя так же?
Открылась дверь. Я уже собиралась высказать слугам все, что о них думаю, но вошли не они. Крис казался еще бледнее, чем тогда, когда отсюда вышел. Он сел на диван рядом со мной и закрыл глаза. Сначала хотелось послать его к темным тварям, потом желание исчезло. Придушу завтра. А сегодня и руку поднять не могу.
– Угомонилась?
Это мне? Я лениво повернула голову:
– И не подумаю.
– Тогда поговорим, когда угомонишься. Может, пойдешь спать? На тебе лица нет.