Спустя пару недель Лена наконец позвонила и говорила уже бодрее и спокойнее.
— Привет, Илья, — сказала она. — Можешь завтра приехать, наши уезжают на дачу. В другое место я не хочу, да и сил особо нет.
— Вот как? Мама тебе разрешила остаться со мной наедине, или ты не стала ей рассказывать?
— Сказала только, что ты придешь. Она ворчала, конечно, и закатывала глаза, но в конце концов отстала: ладно, мол, поступай как хочешь. А что, мне с тобой наедине что-то угрожает?
— Ну, это по твоему желанию, — усмехнулся парень.
— Ой, я от желания просто умираю, веришь? — ехидно сказала Лена. — Сижу тут квашней и только об этом и думаю! А ты уже сделал все что мог, так что мне не страшно. Все, Илья, удачи тебе в устройстве личной жизни. То, что будет завтра, не в счет.
— Договорились. Ладно, Лена, спокойной ночи.
— И тебе приятных эротических снов, — парировала она, и Илья невольно улыбнулся.
Наутро его одолевал легкий мандраж и даже не хотелось есть. Подумав, Илья попросил у отца разрешения взять ненадолго машину, и поскольку родители собирались отдохнуть дома, тот спокойно согласился.
Поскольку было воскресенье, Илья выехал пораньше, но улицы и станция уже наполнились стайками любителей тепла и света. Люди целыми семьями ехали подышать сосновым ароматом, помочить в заливе ноги и проветрить голову от мыслей. Ради нескольких безмятежных часов они терпели стояние в пробках и духоту в тесных электричках.
Наконец он приехал в город и, сам не зная почему, позвонил Лене.
— Может быть, заодно что-нибудь купить?
— Спасибо, у меня все есть, а цветов и шампанского как-то не хочется, — отозвалась она вяло, будто только проснулась. Илья припомнил все, что слышал про пищевые особенности у беременных, и купил клюквенный морс, лимонный сок, травяной чай и печенье. Этот набор почему-то вызвал стойкую ассоциацию с больницей, и ему стало еще больше не по себе.
Наконец он позвонил в дверь, гадая, какой увидит Лену, и боясь, что ее слабость совсем его обезоружит. Однако она держалась неплохо, несмотря на бледность, круги под глазами и безразличное выражение лица. На ней был домашний блеклый халат, слегка влажные волосы завязаны в узелок, ногти не накрашены. Лена холодно посмотрела на Илью и сказала, забирая у него пакет:
— Ничего, что я без макияжа и кружевного белья? Впрочем, мы с тобой друг другу никто, так что я и не обязана.
Не дождавшись ответа, она пошла в свою комнату. Илья оставил кроссовки в прихожей, помыл руки, а затем нерешительно заглянул к ней. Лена сидела на постели и бездумно глядела в пол. Ему вдруг захотелось присесть рядом, подбодрить ее хотя бы легким объятием и прикосновением, но она будто отгородилась невидимым панцирем.
— Ну что, мы так и будем молчать? — наконец спросила она. — Или от моего вида у тебя все слова отсохли? Я вроде еще не настолько подурнела и опустилась! Что, я тебе больше не нужна? Найдешь теперь новую, свеженькую, или уже нашел? Ну конечно, у тебя-то никаких проблем нет...
Тут она прикусила губу и затихла. Илья все же сел, осторожно погладил ее по голове и сказал:
— Ну что ты, Леночка, все не так. Конечно, ты мне по-прежнему нравишься, и никого у меня нет. Просто я, наверное, сейчас не в форме.
— Голова болит? — усмехнулась девушка, и Илья заметил, что лицо у нее немного просветлело. Неожиданно она потянулась к нему, провела по его щекам, шее, волосам.
— Как хорошо, что ты все-таки пришел, — сказала Лена. — Я была уверена, что ты уже меня бросил.
Илья тоже улыбнулся, взял ее тонкую кисть и бережно поцеловал.
— Другой разговор, — заметил он. — А то свернулась клубком и фыркаешь, будто дикий ежик! Я вот что подумал: переоденься во что-нибудь и поедем на свежий воздух, на солнце погреемся. Тебе сейчас нельзя в бетонной коробке сидеть.
— Ну ты с ума сошел, Илья? Какие поездки, я полежать хочу...
— Вот там и полежишь, и не надо спорить. Я тебя отвезу в одно тайное место, там даже в жару мало народа и никто нам не помешает.
— Что-то мне уже страшно, — шутливо ответила Лена. — Один раз ты меня отвез, а потом сам учил, что на такое нельзя соглашаться.