— Кроме того, нельзя привыкать быть домохозяйкой, — добавила Лена. — Мало ли что может случиться? Я должна уметь о себе позаботиться, если не смогу больше на тебя рассчитывать.
— Лена, ну что за пессимизм? Меньше думай о смерти и дольше проживешь. Пожалуйста, занимайся чем-нибудь интересным, но только не ради каких-то мрачных фантомов, а то пропустишь все хорошее в настоящем.
Однако Лена ничего не ответила, и такие разговоры, обрывающиеся на полуслове, происходили у них все чаще. По субботам она теперь ходила в спортзал, так как хотела исправить фигуру после родов. Домой она после этого возвращалась в приподнятом настроении и блеском в глазах, даже играла с сыном и готовила что-нибудь вкусное на ужин, и Илья не мог решить, как к этому относиться.
Наконец он нашел, как ему показалось, наилучший выход — вызвался проводить жену и заодно взглянуть на этот спортзал.
Лена нахмурилась и резко ответила:
— Илья, ты что, хочешь держать меня под контролем? Тебе не кажется, что это перебор? Мне неприятно, что ты огульно подозреваешь меня в каких-то гадостях.
— Я ничего не говорил про гадости, мне просто будет спокойнее, если я узнаю, что это за место. Ну представь себе: вдруг ты, не дай бог, попадешь в какую-нибудь беду? Я хоть буду в курсе, где тебя искать. А лучше всего провожать тебя домой, особенно когда стемнеет.
— Не ты ли поучал меня не думать о плохом? Ладно, поехали вместе, раз уж тебе неймется. Только подожди меня в вестибюле, в зал приводить мужей не принято.
— Разумеется, — улыбнулся Илья. Такое быстрое согласие и ее небрежный тон приятно удивили его, и он уже был готов поверить, что понапрасну нагнетал. Сошлись на том, что в следующую субботу приедет Анна Георгиевна, посидит с внуком, а супруги после спортзала немного погуляют и сходят в кафе. Мать Лены, памятуя о своем обещании, согласилась и довольно быстро нашла с Яном общий язык.
Молодые люди доехали до центра города — заведение, как пояснила Лена, располагалось в Апраксином переулке. Это уже напрягло Илью: ему казалось, что в этих трущобах не может быть ничего приличного. Однако спортивный комплекс не вызывал никаких подозрений: здание советской постройки, большие окна, просторный и чистый вестибюль, уставленный кадками с растениями и оборудованный кофейным автоматом.
— Это место я выбрала потому, что здесь щадящие цены, — гордо сообщила Лена и, поцеловав мужа в нос, отправилась переодеваться. Илья захватил с собой электронную книгу и поначалу немного отвлекся, но вскоре его стало одолевать уже знакомое чувство тревоги, доходящее до нервных спазмов в желудке. Прежде он не сомневался, что вблизи Лены страхи улягутся, ведь он всегда постоит и за нее, и за себя, и за их семейный покой. Но Илье вдруг показалось, что опасность притаилась совсем не там, где он искал прежде, и что хуже всего, давно и незаметно вышла из-под контроля.
Когда Лена вернулась уже в уличной одежде, она посмотрела на Илью с изумлением и даже испугом.
— Илюш, что с тобой? Ты весь зеленый! Заболел или съел что-то не то?
— Разве? — рассеянно спросил Илья. — Ну вообще мне как-то не по себе, но не волнуйся, это просто мандраж. На воздухе сразу полегчает.
— Это потому, что мы оставили Яна дома? Но с ним же все в порядке! — бодро сказала Лена. — А нам тоже надо иногда отдыхать.
— Да, конечно, — бездумно отозвался Илья, взял спортивную сумку жены и они направились к выходу. На улице у него в самом деле отлегло от сердца и даже местные запахи показались мирными и успокаивающими — ацетоновый дух вещевого рынка, прогорклый аромат от ларьков с шавермой, удушливые волны из парфюмерных лавочек. Лена предложила пройтись чуть дальше, в сторону Невского, и где-нибудь поесть.
Они посидели в кафе, запили шашлык сухим вином и неспешно направились к метро. Лена весь вечер была веселой и ласковой, рассказывала что-то забавное про девчонок из зала и Илья понемногу отвлекся от недавних тревог.
Но когда они спустились в подземный переход, Лена впервые за весь вечер взяла мужа за руку и он вдруг отдернул пальцы так, будто она поднесла к ним раскаленное железо.
— Илья, что с тобой происходит? — спросила она тихо и резко.
Он не знал что ответить: в голове все перемешалось, полумрак перехода сгустился, откуда-то потянуло гарью и гнилью, во рту появился ржавый кровяной вкус, а городской звуковой фон превратился в сплошной треск и скрип, как в сломавшемся радиоприемнике.