— Папа, ты серьезно? — спросил он. — Да зачем мне эти гроши? Я сам бы ей приплатил, лишь бы она когда-нибудь Яну жизнь не отравила.
— Ты мне и говорить такого не смей! У любого поступка должна быть цена, — твердо возразил Петр. — Вот пусть бы ее мать и раскошеливалась за плоды своего воспитания, а на ней, с таким клеймом, ни один порядочный мужчина впредь не женился. А ты их от всех проблем избавил по доброте душевной.
— Да забудь ты о них уже, — сказал Илья. — Проблемы они себе и сами создадут, только нашей семьи это больше не касается.
Родители не слишком доверяли его сухому и циничному тону, однако истинные чувства он всегда держал при себе и они не намеревались трогать его больные места.
На озера Лахтины все-таки выбрались вчетвером и показали Яну Финляндию. Осень выдалась прохладной и светлой, небо было подернуто перламутровой дымкой, ледяная вода омывала осколки гранита у берегов, в воздухе пахло хвоей и ландышами. Конечно, пока мальчик не мог оценить всей этой красоты, но ему очень нравилось гулять с отцом и дедом по лесу и там же он сделал первые робкие шаги, чуть не задавив маленький муравейник. Днем Илья с отцом пили местное пиво со смоляным ароматом, а по вечерам Майя варила на троих кофе в специальной древней кастрюле и угощала своих мужчин ржаными хлебцами с брусничным вареньем, которое очень нравилось и Яну.
— Я же говорил, лесной мальчишка растет, — с улыбкой приговаривал Петр, когда они с Ильей сидели на берегу и наблюдали за ребенком. — Жаль только, лесов у нас в Ингрии остается все меньше, никто их не бережет. Здесь-то совсем другое дело, и природа чище, и люди спокойнее и дружелюбнее...
— А домой все-таки тянет, — закончил Илья и хитро посмотрел на отца.
— Ну да, наша земля там, кто бы что ни думал по этому поводу. И я ни за что не желал ее уступить, поэтому и не уехал, в отличие от многих моих друзей. Неважно, что она бедная, холодная, запущенная, кровью политая, — моя! И умирать я буду только возле нашего залива.
— Я тоже, — серьезно ответил Илья.
— У тебя жизнь еще долгая, — мягко сказал отец. — Но вообще ты парень прямой, Илья, впустую словами не разбрасываешься, так что... Есть у меня одна мечта: чтобы и мой правнук когда-нибудь сказал: «Я — ингерманландский финн». Но я этого уже не увижу, поэтому очень надеюсь на тебя.
— Обещаю, что я тебя не подведу.
Петр благодарно пожал руку сына и они неторопливо отправились за Яном.
Вскоре мальчик отпраздновал первый день рождения. Анна Георгиевна позвонила накануне, попросила разрешения проведать внука и вручить подарок, и Илья, конечно, не мог отказать. Впоследствии она все же не исчезла из их жизни окончательно и дважды в год присылала приличные суммы для Яна, поэтому Илья был более-менее в курсе дел их семьи. Старшая дочь, Настя, все-таки развелась с мужем, поймав его на измене, и после этого Анне Георгиевне стало немного легче. Лена же уехала в Москву, пожить у отца и заодно восстановить здоровье. Бывший тесть один раз позвонил Илье и спросил, не нужна ли материальная помощь с ребенком, но тот сдержанно ответил:
— Благодарю, но я в состоянии прокормить своего сына. К тому же юридически вы ему посторонний человек и я просто не имею права брать у вас деньги.
Незадолго до очередного Нового года Илье вдруг позвонила Ира. Она тепло поздравила его и предложила встретиться и погулять вместе.
— И ребята тоже придут, — добавила она. — Да, не удивляйся, сейчас я уже знаю, что вы по-прежнему дружите. Спасибо, что ты их не бросил.
— С удовольствием приду, — тепло отозвался Илья. Ее предложение немного выбило из колеи, но он всегда предпочитал уладить конфликт и единственным исключением оказалась Лена. Однако перед праздником ему не хотелось думать о мрачном. Он купил Ире и мальчикам подарки и они встретились в парке, а потом пошли в кафе. Наевшись торта с чаем, Сережа и Леша отправились еще побегать по тропинкам, а Илья впервые отметил, как Ира похорошела и повзрослела за то время, что они не виделись. Она даже немного подкрасилась и уже не походила на испуганного неоперившегося птенца, каким казалась Илье прежде.
— Как там родители? — спросил он.
— Спасибо, все хорошо. Правда, у папы полгода назад холецистит обострился, пришлось операцию делать, и мама потом долго за ним ухаживала, следила, чтобы он режим не нарушал. Сначала у него здорово характер испортился, зато потом он стал даже как-то мягче, чем до болезни. Так жаль их было...
— Понимаю, у меня отец тоже что-то начал сдавать. Но я, конечно, ему добавил, что уж скрывать.