Я наконец-то беру себя в руки и прошу:
— Тогда расскажи мне анекдот.
— Анекдот… — смеется он. — Я знаю один…
Офисный телефон освобождает меня от необходимости вести дальше эту беседу. Я снимаю трубку машинально, игнорируя то, что Скотт продолжает меня с ухмылкой изучать.
— Сделай мне кофе, — слышу в трубке команду, от которой по животу проносится сквозняк.
Я уверена, что имею право рассчитывать на пожелание доброго утра, потому что это ничего не значащая вежливость, но Леон не утруждается.
На часах ровно десять утра — слава богу, я ни на минуту не опоздала.
Выдохнув, я уточняю:
— Какой?
— Любой, — бросает мой босс.
Я слышу короткие гудки и смотрю на трубку в недоумении.
Что, твою мать, значит любой?!
Мне нужно самостоятельно решить, какой сварить для него кофе? Несмотря на всю мизерность проблемы, я растеряна. Это пусть и крошечный, но геморрой.
Американец уже направляется к двери, и это радует, ведь все до единой мысли из моей головы выдуло. Все до единой, кроме размышлений о том, какой кофе Леон пил в тот день, когда я вошла в этот офис впервые.
Черный. С сахаром.
И эту информацию я осознанно игнорирую. Потому что мне внезапно хочется подергать тигра за усы.
— Ладно… — шикаю я, поднимаясь из своего кресла.
Пока варится капучино, я обнаруживаю себя очень взбудораженной. И я не помню… не могу вспомнить, когда я была такой в последний раз. Год назад? Два?
Год назад Инга подсунула мне одного парня для свидания. Какой-то приятель Макса, мне понравилось фото. Его жизненная позиция тоже вполне меня устроила. Он занимается активным спортом, кажется, это интересно. И я была взбудоражена, но ничего толкового из того свидания не вышло. Просто… в нем что-то было не так. Я… не позвала его «в гости».
Я быстро забираю чашку и ставлю ее на блюдце. Я проработала официанткой слишком долго, чтобы иметь проблемы с тем, как подать кофе.
Глава 11
Совещание уже идет. На меня оборачиваются только изредка, в целом я не привлекающий внимания фон, и первое, что ищу взглядом, попав в кабинет, — его хозяин.
Я ищу его с мандражом, ведь еще не успела остыть и не успела привыкнуть к тому, чтобы лицезреть Золотова регулярно. Или к тому, что свободная черная рубашка бессовестно Леону идет. Сидит на его торсе идеально: подчеркивает плечи и гибкость фигуры.
Он, как и все, слушает мужчину-докладчика, удобно устроившись в глубоком кожаном кресле, но переводит на меня взгляд, как только я вхожу на это совещание.
Мы смотрим друг другу в глаза, когда я оказываюсь рядом и выставляю перед ним чашку. Я борюсь с желанием прикусить изнутри щеку, когда Леон бросает взгляд на свой кофе, и все же прикусываю.
На его щеках — темный след от щетины. Она на вид кажется ужасно колючей, но я могу лишь предполагать. Такой густой щетина явно стала у него с возрастом.
Я быстро иду обратно, не отказав себе в удовольствии обернуться у самой двери. Всего лишь крошечное движение головой, чтобы увидеть, что он делает из чашки глоток.
Я снова кусаю щеку. И встречаюсь глазами с Ульяной.
Это соприкосновение похоже на маленький разряд шокера, ведь теперь я четко вижу, что Ульяна меня узнала.
У моего стола — Камила. Она выкладывает на него документы. Мои документы. Те, что я должна подписать.
— Это еще не все, — бросает она, увидев меня. — Остальное — на следующей неделе. Привет.
— Привет…
Появления эйчара недостаточно, чтобы я забыла обмотанный колючей проволокой взгляд, с которым только что обменялась «рукопожатиями». Глядя в документы, первую минуту я не понимаю ровным счетом ничего.
Вторая сторона в этих документах — фирма от лица Золотова. Камила оставляет документы мне и уходит.
— Позвони, когда Леон подпишет, — говорит девушка.
Теперь я знаю, что пятничные совещания у моего босса длятся долго.
Я пытаюсь работать — возвращаюсь к письму, поступившему от архитектурной компании, которая базируется в Голландии, и периодически посматриваю на телефон, который молчит.
Люди начинают покидать кабинет спустя почти три часа.
Голоса, споры, топот ног прокатываются через приемную лавиной, и в этом потоке я не вижу черных кудрей Ульяны. Она выходит из кабинета последняя, спустя пять минут после того, как его покинули все остальные. Выходит и быстро идет к коридору, бросив на меня резкий взгляд.
Шпильки ее туфель громко стучат по полу. Они стучат зло. И на этот раз мне хватает запала вскинуть подбородок в ту же секунду, как Ульяну вижу.
Желание сопротивляться дикое. Подстегивает завернутая в зеленый шелк успешность, которую эта женщина демонстрирует всем. Даже тем, как держит голову.
— Да? — отвечаю на звонок, который раздается через минуту.
— Зайди, — велят мне.
Я встаю из-за стола, вскакиваю. Запал, фитиль. С самого утра я такая. Стоило только сесть за этот стол.
Леон крутит между пальцами ручку, наблюдая за тем, как я иду к нему через кабинет.
Мои сандалии позволяют двигаться почти бесшумно. Это очень символично, ведь я не люблю создавать шум. Но Леон снова смотрит на меня с пристальным вниманием, чем заставляет шуметь мою кровь. Мое лицо, волосы…
Его кофейная чашка пуста. Я стреляю в его лицо взглядом, отодвигая посуду и выкладывая на стол свои документы.
Я уже поставила подпись. Опрометчиво?!
Подавшись вперед, Золотов трет ладонями лицо и кивает на стул рядом.
— Сядь, — говорит он мне.
Когда наши лица оказываются на одном уровне, Леон принимает демонстративно задумчивый вид и откидывается на спинку кресла.
Помолчав, спрашивает:
— Ты знаешь, что такое коммерческая тайна?
— Где-то слышала, — юродствую я.
Проигнорировав, он продолжает:
— Я надеюсь, у тебя хватит мозгов отнестись к этому понятию серьезно. У тебя на руках нет и не будет информации, которая может нанести хоть какой-то вред фирме, но для тебя, если нарушишь договор, последствия будут фатальными. Так что, дать тебе еще время на раздумья?
Он кивает на лежащие перед собой документы.