Мои щеки заливает краска. Я чувствую обиду, чувствую себя оскорбленной и не могу с ним спорить…
— Я обычно читаю документы, перед тем как подписать, — говорю ему с предательским хрипом в голосе. — Мне все понятно. И мне… не девятнадцать.
Его лицо остается бесстрастным. Только голубые глаза сверлят на моем лбу дыру, заставляя снова гореть на щеках пятна.
Подавшись вперед, он берет в руки договор и начинает неторопливо его подписывать. Демонстрируя то, что тоже читает документы перед подписанием, медленно скользит по страницам взглядом, прежде чем оставить размашистый автограф внизу. А может быть, эту честь он оказывает конкретно моим документам, может быть. Как угодно.
Я наблюдаю за его руками.
За длинными загорелыми пальцами, дорожками вен на тыльной стороне и вокруг запястий. На левом у него часы с титановым ремешком, предплечья покрывают темные шелковистые волоски.
Сглотнув, я отвожу взгляд.
Что он сказал Ульяне? Они говорили обо мне?
Смотрю на его склоненное лицо с острыми линиями, сжимая пальцами блокнот, который с собой захватила.
Закончив подписывать, Леон двигает ко мне документы, спрашивая:
— Письмо от голландцев готово?
— Почти…
— Это убери, — указывает он подбородком на чашку. — Документы Камиле передашь потом, мы сейчас уезжаем. Письмо возьми с собой.
Леон встает, заставляя меня взметнуть вверх глаза. Вслед за ним.
— Куда? — спрашиваю я.
Глава 12
Меня не удивляет, что он распоряжается мной, как захочет.
Любая работа, содержащая слово «секретарь», уже подразумевает определенное рабство. Я знаю, что нахожусь в распоряжении Леона пять дней в неделю, и не всегда с десяти до семи, а список моих обязанностей он еще не оглашал.
Меня отбрасывает на спинку сиденья при каждом торможении несмотря на то, что Леон ведет спокойно, без виражей в плотном потоке машин.
По крайней мере, эта болтанка отвлекает от любых тревожных мыслей. Пусть щеки у меня уже остыли, но внутри все так же буря.
Я еще толком ничего не подписала. Возможно, стоит просто попросить высадить меня у тротуара и забыть о нашей встрече? Раз и навсегда…
Я бросаю взгляд на четкий профиль, чувствуя укол в животе. Опускаю глаза, скользнув по широко разведенным коленям.
Может, у него есть другая машина? Нормальная.
«Ауди» сворачивает на светофоре, и мое плечо упирается в дверь.
— Пфф-ф… — я роюсь в сумке.
Ищу папку, которую собрала наспех. Нахожу письмо, интересующее моего босса, и, бросив на него взгляд, уточняю:
— Что тебе нужно?
— Просто читай, — говорит Леон.
Он ведет машину одной рукой, глубокомысленно прижав кулак другой к губам.
Я втягиваю носом воздух до свиста, глядя в свой перевод.
Чтобы найти нужный темп, тот, который мне кажется подходящим, трачу минуту. Я уже знаю контекст письма, ведь посвятила этому имейлу половину вчерашнего дня.
Оно — от архитектурной фирмы и представляет собой кучу не очень понятной мне информации. Когда заканчиваю, бросаю на Леона взгляд, слыша короткое:
— Еще раз. С того места, где начинается смета.
Я с удивлением замечаю, что мы уже на шоссе. К тому времени, как заканчиваю читать письмо во второй раз, смотрю в окно машины с приливом эстетического удовольствия. Мое личное чувство прекрасного откликается, когда дорога начинает идти через лес.
Какое-то время просто наслаждаюсь, забыв о том, что я на работе.
Мы подъезжаем к шлагбауму, и его тут же открывают. Мы попадаем на идеальный асфальт загородного поселка, где газон вдоль дороги выглядит как отглаженная простыня.
Леон загоняет машину в открытые ворота одного из домов, во дворе уже припаркован чей-то «Мерседес».
Потянувшись к ремню, я смотрю на Золотова вопросительно.
Он хочет, чтобы я пошла с ним?
Оценив мою заминку, Леон выбирается из машины, на ходу бросив:
— Ты — со мной.
Проводив его взглядом, я исподлобья смотрю на дом.
Он выглядит так, как должен выглядеть трендовый дом богача: с панорамным остеклением и авторскими архитектурными решениями, будто сам по себе является предметом уличного искусства.
В этом поселке все дома одинаковые. Это видно издалека.
Кому принадлежит «Мерседес» во дворе, я узнаю, как только вхожу в дом вслед за Леоном: посреди огромной гостиной с планшетом в руках расхаживает… Скотт.
— О, хелло, френдз, — говорит он, посмотрев на нас поверх планшета. — У нас компания? — обращается Скотт к Леону на плохом русском, красноречивый взгляд при этом бросает на меня. — Элис, я должен тебе анекдот… — произносит он со знакомой мне улыбкой ловеласа.
Я встречаю нечитаемый взгляд голубых глаз. Отведя их, мой босс отвечает:
— Ввожу ее в курс дела. Это Скотт Беннетт, архитектор.
— Привет… — тихо отзываюсь я.
— Окей, — кивает тот. — Начнем?
Медленно двинувшись вслед за ним, Леон опускает взгляд на мою обувь, вскользь касается взглядом моих глаз и… губ…
— Смотри под ноги, — предупреждает он, отвернувшись.
Секунду я гляжу ему вслед. На темноволосый затылок…
Впиваюсь в него взглядом.
В доме бетонные стены. Местами попадается строительный мусор, мешки штукатурки.
Я следую за мужчинами. Понять, о чем идет речь, не так уж сложно: Скотт хочет сместить пару стен и расширить один дверной проем. Еще срубить несколько деревьев из тех, что вокруг дома. Это немного увеличит стоимость проекта, но зато создаст в доме идеальное естественное освещение.
— Видишь… — поясняет американец. — Первая половина дня… свет пройдет через ве-е-е-есь дом, — указывает он диагональ от одного края дома до другого. Идеально. Полное соединение с ландшафтом…
Остановившись на линии этой диагонали, Леон задумчиво смотрит вправо и влево. Он продолжает двигаться неторопливо и отвечает так же:
— И сколько времени это займет?
— Мало. Неделя. Может, чуть-чуть больше. Только скажи мне «да», и я сразу начну…
— В прошлый раз ты обещал то же самое. «Мало». «Чуть-чуть».
— То были непредвиденные обстоятельства…