— На пробежку, — отвечаю ей на ходу.
Проходя мимо встроенного в стену турника, подтягиваюсь пару раз. Энергия, которая была на нуле пять минут назад, сейчас просто изнутри выжигает.
Телефон забираю с собой. На нем сообщение от Ульяны, но я его игнорирую. «Мили» на сегодня с меня хватит.
С Ульяной у нас полное взаимопонимание. Было и осталось. Иногда мне кажется, что наши отношения до сих пор стоят на паузе, но одна из ее сильных черт — уважение к себе, так что она ждет моего первого шага, а я не уверен, что нам это нужно.
Когда мы познакомились, я ухаживал, правда, чтобы сделать ей приятное, а не чтобы завоевать.
Она ответила на мое внимание сразу, а я его проявил, как только в первый раз Ульяну увидел. Мне тут же стало понятно: это будет серьезно. Серьезные отношения. Так и вышло.
Собственно, я думал о том, что это, возможно, на всю жизнь.
Я не представлял для себя девушку лучше, мы совпали идеально, но в один момент я просто перестал ее хотеть. Ее уважение к себе моментально сработало, но инициатором расставания все равно был я. Я предложил расстаться, не она.
Правда, это было как будто паузой, и я даже не понимал, в кайф ли мне наше расставание. А потом увидел на парковке университета девушку, которая каким-то образом всю неделю на глаза попадалась.
Я ничего серьезного не планировал. В этот раз ничего. Все было в точности, блядь, наоборот. Но внезапно меня засосало…
Глава 23
Леон
Когда выхожу из лифта, меня догоняет звонок от двоюродного брата.
Мое настроение требует того, чтобы меня оставили в покое, и я смотрю на дисплей долго, прежде чем, выругавшись, ответить.
От Вани, как правило, не бывает хороших новостей. Единственная причина, по которой он выходит на связь, — это испортить, нахрен, мой день.
— Да? — отвечаю я, зажав пальцами переносицу.
— Мне деньги нужны.
Долгий выдох, потом ровно спрашиваю:
— Зачем?
— На блек-джек и шлюх, — куражится он.
— Ты что-то употреблял? — задаю еще один ровный вопрос.
Ответ и так знаю. Я вижу его чистым несколько раз в месяц, так что отличить могу.
— Я бухой в говно! — психует он. — И че? Че?!
— Позвони, когда проспишься.
Он орет: «Пошел ты на хер!»
Я кладу трубку и вырубаю телефон. Отправив его в карман шорт, стартую с места сразу на сверхскорости.
Я давно завел традицию не общаться с кузеном, когда тот не отдает отчета своим действиям. Это бессмысленная трата времени. Беситься от того, что Ваня опять свалил из рехаба, который я оплатил, давно перестал. Это тоже бессмысленная трата времени. Я пытался ему помочь, пытаюсь и сейчас, но я не волшебник.
Его бесконтрольно понесло после отчисления из университета. Не его одного, но застрял именно он.
Я никогда не взваливал на себя всю ответственность за случившееся семь лет назад. Я ее разделяю. С каждым из тех, кто попал под раздачу, потому что от начала и до конца затея с таким наглым нарушением устава университета была рискованная.
В конечном итоге этот риск принес свои дивиденды — бабла мы подняли немало, но и угробили немало перспектив. И конкретно моя вина заключается в том, что я по дурости допустил попадание информации не в те руки.
Я загладил свою вину как мог. Заглаживаю до сих пор.
Все дерьмо, через которое меня прокрутило после, просто меркнет в сравнении с тем, как я был на нее зол.
На девушку.
Я был в ебаном бешенстве. Слава богу, она и не попадалась мне на глаза. Пряталась?
Элис. Так она мне представилась, когда я заговорил с ней впервые.
— Пф-ф-ф… — я упираюсь руками в спинку парковой скамейки, восстанавливая дыхание после трех километров бега на реактивной тяге.
Я сжимаю челюсть, глядя на зеленый газон и думая о том, чего тогда хотел на самом деле: чтобы она пряталась или чтобы нет?
Я хотел второго. Хотел, чтобы Алиса перестала от меня прятаться. Чтобы назвала мне причину, по которой я не должен вычеркнуть ее на хер из своей жизни! Но она смелости так и не набралась.
С замаха я отправляю камень в пруд, у которого брожу минут десять. Мышцу тянет. Я, можно сказать, удовлетворен.
Темнеет окончательно, парк пустой. Такой способ побыть наедине с собой очень неплох.
Я отправляюсь домой, вытирая футболкой пот. От жары, которая стоит всю неделю, мокрый насквозь. Настолько, что пот заливает глаза. Но я неплохо разгрузил мозги. Еще немного, и буду готов отключить их на ночь.
Еда ждет меня на столе. Идеальная сервировка.
Вика сидит на диване, уткнувшись в телефон.
Она, встречая мое появление предусмотрительным молчанием, всегда тонко чувствует, когда болтать я не расположен. Тем не менее разложенный для меня натюрморт слишком эстетически приятен, чтобы быть неблагодарным.
Стоя над столом, я бросаю взгляд на диван и говорю:
— Спасибо.
— На здоровье…
— Присоединишься?
— Не дразни, — тихо отвечает Вика. — Я же на диете…
Я ужинаю стейком, точно зная, что времени на завтрак у меня не будет.
Я в цейтноте перманентно, и следующие два дня — не исключение. Максимум для меня в эти дни — мельком убедиться, что мой секретарь на месте.
Мне удается дважды попасть в офис за эти дни, и оба раза Алиса была там. Это картина, к которой я не собираюсь привыкать. И очень надеюсь, что за два дня мозги у моего секретаря встали на место.
Документы для нас с ней готовят в срок, за это время я успеваю съездить в Питер и вернуться. Я немного в мыле, когда добираюсь до офиса своего юриста, он провожает меня в комнату, где за длинным столом сидит Алиса.
Она изучает лежащие перед собой бумаги. Вскидывает голову, когда я вхожу.
— Вам предложить чай, кофе? — слышу я за спиной.
— Воду… — отвечаю я.
Я кладу на стул сумку, зафиксировав все — и то, как Алиса одета, и то, как взгляд больших карих глаз проезжается по мне сверху донизу.
На ней белая рубашка и юбка, волосы собраны в хвост, в ушах — маленькие серьги.
Просто, но ей идет. Мне нравится.