Примерно через полчаса я все же покидаю такси, решив оставшийся километр пройти пешком. Прогулка не становится приятной, но я совсем не против размяться после того, как половину дня провел в дороге.
В квартире меня встречает пара туфель на высоком каблуке.
Я бросаю на пол сумку и чищу карманы, сваливая на комод телефон и жевательную резинку.
Вика сидит на кухонном столе, одетая в мою рубашку и, судя по всему, все.
Рядом бокал шампанского и клубника.
Это эффектно, учитывая длину ее ног.
Они заброшены одна на другую, и Вика меняет их местами, давая мне увидеть, что, кроме моей рубашки, на ней действительно ничего.
— Сюрприз… — произносит она.
Я медленно захожу в кухню и, взяв в руки бутылку, изучаю этикетку.
Достойно…
— Я жду тебя давно, — чуть капризно тянет Вика. — Уже замерзла…
Я глотаю немного из горлышка. Бутылка ледяная.
В моем присутствии Вика не позволяет себе плохого настроения. В этом есть особый цимус — мне не приходится грузиться. В ее присутствии — никогда и ничем.
Я делаю еще один глоток, на этот раз посерьезнее.
Вика наблюдает и кусает пухлые губы.
Я терпеть не могу женскую помаду у себя во рту. И слишком большое количество духов у женщины на коже. И то и другое Вика себе не позволяет. Она неплохо меня знает.
— Мне бы не помешал душ… — говорю я.
— Мне нравится твой запах… — замечает она игриво. — Иди ко мне…
Глотнув еще немного, я отвечаю на эту просьбу тем, что ставлю бутылку и забираю у Вики бокал. Убираю со стола клубнику.
— Уф — ф-ф… — выдыхает Вика, когда я подтягиваю ее к краю и развожу ноги.
Она ногтями царапает мою грудь. Ее дыхание становится прерывистым, губы тянутся к моей шее. Укус. Потом она дышит, прижавшись к моей шее лицом…
Я прохожусь пальцами между ее ног, в ответ получаю тихий стон.
На мой член ложится ладонь. Трет.
— Еще… — шепчет Вика, ее бедра подрагивают.
Кружу пальцами и давлю. Трахаю ее ими, пока она не начинает извиваться. Кусает мои губы, требуя поцелуя…
Она влажная достаточно, чтобы это звучало на всю комнату.
— Леон… — взвизгивает Вика.
На ее шее и щеках красные пятна, когда я смотрю на нее, остановившись. Глаза горят возбуждением, она быстро дышит.
Я стягиваю с себя рубашку. Отойдя, делаю еще глоток шампанского.
Вика опускается на стол спиной и выгибается. Трогает грудь, стонет:
— Иди ко мне…
Я вытираю остатки шампанского с подбородка.
Из кухонного ящика достаю резинку.
Вика трогает себя, наблюдая, как я расстегиваю штаны и надеваю презерватив. На ее лице ни капризности, ни игривости. Она следит за мной, сглатывая слюну. И хватается ладонями за стол, вскрикивая от толчка.
Стол со скрипом съезжает с места.
— Господи… — всхлипывает Вика. — Да, да… еще…
Перехватив ее за талию, начинаю двигаться под новым углом. Тело в моих руках натягивается струной, и я насаживаю его на член в резком рывке, от которого Вику начинает трясти…
Она соскакивает и с похожим на плач стоном кончает.
Я вытираю со лба пот, наблюдая. И переворачиваю ее на живот, под тихий шепот Вики:
— Блядь…
Его сменяет очередной визг. Стол опять съезжает с места.
Я наматываю на кулак белые волосы, врезаясь в податливое тело.
— Леон…
Вика сопровождает удары хриплыми криками. Выгибается, когда я провожу пальцами между ее ягодиц, и дрожит, когда проталкиваю их внутрь…
Сдернув резинку, я кончаю на загорелую ягодицу.
Колени Вики подгибаются.
Лежа лицом вниз на столе, она молча дышит.
— Ты в норме? — спрашиваю я, беря из ящика салфетки.
— Да… — шепчет она в ответ.
Я вытираю ее ягодицу, говоря:
— Я в душ…
Вода смывает с меня запах секса, от которого я не получил ни хрена…
Никакого удовлетворения. Ни хрена. Ноль.
Упершись руками в стену, я подставляю под воду затылок, жмурю глаза.
Вечеринка явно не удалась, но я попытался…
Мне достаточно лет, чтобы понимать, чего я хочу, а чего нет.
— Твою мать, — тихо смеюсь, подставляя под воду лицо.
Вика сидит на диване, прижав к груди ноги, и смотрит на меня сонно, когда я возвращаюсь.
Она выглядит весьма оттраханной, но Вика действительно очень умная, раз в ее взгляде что-то меняется, когда мы пересекаемся глазами.
Он становится напряженным. Вся ее поза теряет расслабленность. Руки, ноги. Шея и прикрытые волосами плечи.
Мои мысли, судя по всему, витают в воздухе, раз Вика с такой легкостью их читает. Витают, звенят. Проходят бегущей строкой. Я думаю громко. Да, так и есть…
Так или иначе, в моем присутствии она всегда улыбается. Не только губами, но и глазами. Это потрясающий навык, приятный. То, что делает приятной ее компанию. То, благодаря чему ее присутствие не трахает мои мозги.
Я смотрю на нее, замечая, что впервые с момента нашего знакомства Вика не улыбается вообще никак.
Глава 26
— Сейчас будет холодно… — предупреждает врач.
Инга тихо шипит, когда по ее совершенно плоскому животу размазывают холодный гель.
Игнорируя вибрацию телефона в сумке, я смотрю на монитор, где появляется картинка.
— Посмотрим, что тут у нас…
Срок беременности моей подруги — примерно девять недель. Это не первое ее УЗИ, но я совершенно точно присутствую на чем-то сокровенном, поэтому решаю на телефон не отвлекаться.
Прикусив изнутри щеку, пытаюсь заставить себя сосредоточиться, и у меня даже получается.
— Сейчас включим доплер и послушаем сердцебиение…
— Это его руки?
В голосе Инги волнение.
Такой трогательной я ее никогда в жизни не видела. Я не сомневаюсь в том, что Инга будет прекрасной матерью. Она… умеет защищать свою территорию.
— Да… это ручки. Прямо у личика. Классическая поза эмбриона. Ручки у личика, ножки согнуты…
Я с трудом различаю на экране то, о чем они говорят, но все равно… это прекрасно.