Пытаюсь отучить себя прятать глаза, выпади мне случайная встреча с одним из тех людей, которым я испортила жизнь. Но я бы не стала ни перед кем из них извиняться, ведь Инга права — на моем месте мог быть кто угодно. Рано или поздно.
Рано. Или поздно…
Единственный человек, перед которым я держу ответственность, — это… Леон.
Я извинилась.
Я вернула ему долг. Я, черт возьми, раскаялась. И все равно чувствую себя виноватой. Почему?! Потому что ОН не простил. Все еще не простил. Спустя семь лет, после всех моих извинений. Чего еще он от меня хочет?!
Даже его цветы — словно наказание.
— Улыбнись… Тебе идет… улыбка, Элис… — слышу я голос Скотта.
Его «Мерседес» уже минут десять мчится по шоссе, окруженному лесом.
Скотт отключил кондиционер и опустил стекла.
Сегодня свежо. С утра был дождь, да и сейчас немного капает.
С тех пор, как в нашем офисе появился «четвертый житель», мы со Скоттом общаемся так, будто его предложения подвезти меня домой не было.
Этот букет — настоящий гвоздь, вбитый на чужой территории!
— Тогда расскажи анекдот… — улыбнувшись, прошу я.
— Окей… я расскажу, — отвечает Скотт с акцентом. — Только за обедом…
Я не знала, что он планирует совместный обед, но почему бы и нет, раз в офис мы все равно к обеду вернуться не успеем.
В этом нет ничего сверхъестественного, ведь мы уже это делали, но в свете недавних обстоятельств я смотрю на своего нового босса с немым вопросом и легким напряжением.
Скотт отвечает мне беспечной улыбкой.
Снимает этой улыбкой любое напряжение, любой двойной подтекст. Снова позволяет мне чувствовать себя легко. Снова позволяет наслаждаться своей компанией, совместной работой.
Забыть о том, что раскаляет меня изнутри и почему мне то и дело хочется что-нибудь швырять. Словно я сама клубок наэлектризованных проводов.
На объекте я стараюсь быть ненавязчивой, присоединяясь к разговору только тогда, когда Скотт этого хочет. Чтобы не влезать с уточнениями, которых не требуется.
Я брожу по дому, пока мужчины замеряют приборами залитый бетоном пол. Проверяю телефон, реагируя на шелест шин за открытыми настежь раздвижными дверями террасы.
Все мои разгулявшиеся эмоции скручиваются в животе в узел, когда вижу серебристый бок спортивного «Ауди», торчащий из-за угла дома.
Дверь хлопает, по гравию шаги.
Я завожусь мгновенно.
Чувствую испарину на шее, волнение от того, что сейчас увижу своего липового мужа.
Он здесь.
Это случайно?!
Я поправляю край своей блузки, чувствуя, как напрягаются в лифчике соски.
Зараза.
Смотрю на входную дверь и отворачиваюсь к окну, когда дверь открывается.
Шаги, приветствия…
— Хай, Лео…
— Как дела? — вопрос Золотова отскакивает от стен, разлетается эхом.
Его уверенный голос разбавляет насыщенный акцентом голос Скотта:
— Нот бэд… у меня пока… замечаний зироу…
Мой затылок печет. По позвоночнику стекает капля пота. Обернуться хочется невыносимо…
Инспекция перетекает в другую комнату, только после этого я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на опустевшее пространство.
Теперь у Скотта есть другой переводчик, уверена, они без меня отлично справятся. Шаги перемещаются по второму этажу над моей головой.
Я провожаю эти перемещения взглядом, подняв глаза к потолку.
Спустя десять минут на лестнице слышны шаги. Слишком тяжелые, чтобы принадлежать американцу. Слишком знакомые…
Леон появляется в дверном проеме, одетый в футболку и синие джинсы, которые на его узких бедрах смотрятся свободно и… горячо.
Мне жаль его белые кеды, они уже покрылись пылью.
Золотов изучает меня, а я — его: лицо, слегка растрепанную прическу, будто он тормошил ее пальцами.
— Ты меня преследуешь? — бросаю я, сложив на груди руки.
Неторопливо пройдя в комнату, он сообщает:
— Нет. Просто Беннетт раньше не таскал с собой переводчиков повсюду.
Я готова покраснеть от своей самонадеянности, ведь мой вопрос шуткой не был!
— Он хочет, чтобы я вошла в курс дела, — разъясняю я.
— И как?
— Все получается.
Леон останавливается напротив, и я скольжу взглядом вверх от ворота его футболки, над которым отчетливо проступает кадык, до глаз, которые дневной свет делает невероятно насыщенными — голубыми и чистыми, как чертовы кристаллы.
Его близость волнует все мои органы чувств. И тянет, безумно. Прикоснуться, почувствовать. До головокружения! До зуда сосков от соприкосновения с тонкой тканью лифчика. Я сама один зудящий клубок.
Если бы только я не ожидала каждую секунду, что мне снова придется защищаться от его шипов. Если бы. Но Леон смотрит в мое лицо сверху вниз, и его взгляд хмурый.
Я провожу языком по губам, и Золотов следит за этим движением.
— Давай вместе пообедаем, — произносит он, посмотрев мне в глаза.
Это звучит как утверждение.
Я моментально встряхиваюсь.
Он так и не понял?!
В этот раз решаю я! Я, а не он!
Я отвечаю тихо, но ни на секунду не задумываясь:
— Нет.
Вспышка раздражения стирает из его глаз все другие эмоции. Между бровей появляется морщинка.
— Ты пользуешься этим словом в прямом смысле? — понизив голос, интересуется Леон. — Или у тебя «нет» значит «да»? Или «может быть»?
Я тоже понижаю голос, чтобы выпалить:
— С чего ты это решил?
— Не знаю. Может, по тому, как ты на меня смотришь?
— И как я смотрю?!
— Как будто хочешь сказать «да».
Эта перепалка успела разогнать мое дыхание.
Я смотрю ему в глаза, подбирая слова, которых у меня так же много, как и мыслей!
— А знаешь, как на меня смотришь ты ? — парирую я.
— Как?
— Как будто ненавидишь.
— Ты очень херово меня знаешь, Элис.
— Ты мне не доверяешь…
— А вот тут ты права, — кивает он.
— Тогда зачем все это?!
Я повышаю голос. Непозволительно…