Как только дорожка впереди становится пустой и мы оказываемся в относительном уединении, я преувеличенно бодро говорю:
— Кажется, отдохнуть от людей у тебя здесь не получится…
— С этим стрессом я справлюсь, — отзывается Леон.
— Не хочу создавать тебе стресс…
— Ты девушка мечты, — замечает он.
— Спасибо.
Я снова пропускаю встречных людей, и мы снова соприкасаемся плечами, но на этот раз отойти мне мешает не магнитное поле, а ладонь Леона, которая сжимает мою.
Расслабленный, но крепкий захват, от которого по руке у меня проходит маленький электрический разряд, а потом она покрывается мурашками.
Я смотрю на носы своих сандалий, закусив губу.
Его ладонь сухая и… незнакомая.
Я забыла, как он ощущается. Давным-давно забыла. Это гребаное откровение: тяжесть его костей, текстура кожи, энергия, которую я получаю через наше касание. Она потрясающая.
Выдохнув, я пытаюсь начать разговор, но не выходит.
В этом общении мне хочется держаться подальше от «Мили», подальше от прошлого, от его друзей. Но соображать сейчас настолько трудно, что я не пытаюсь.
Слишком приятно.
Леон слегка раскачивает замок наших рук. Мы подстраиваем шаг под этот мятник. Оба подстраиваем. Замедляемся, и наша прогулка почти превращается в настоящую прогулку, если бы не взаимное напряжение, которое чувствуется кожей.
— Право или лево? — нарушает Золотов тишину.
Впереди развилка, и, подумав, я говорю:
— Право…
Мы сворачиваем направо, уходя в глубь парка. Через пару минут слышим музыку, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Леона. Он делает то же самое, позволяя мне увидеть свой сосредоточенный буравящий взгляд.
— Хочешь подвигаться? — спрашиваю я его.
— Это вопрос с подвохом? — выгибает Леон брови.
Я бросаю взгляд на дорожку, уточняя:
— Хочешь потанцевать?
Леон издает смешок.
Я снова смотрю ему в лицо. Замешательство, которое я там вижу, второй раз за вечер вызывает улыбку. Сама не верю, что смогла заставить его тормозить с ответом.
Засунув свободную руку в карман штанов, Золотов честно признается:
— Это будет для меня стрессом.
Запрокинув голову, я смеюсь.
Леон наблюдает за мной, не присоединяясь к веселью. Его взгляд скользит по моему лицу, губам. В этом взгляде — глубина. Черная воронка, которую образовали расширившиеся в сумерках зрачки, наполовину поглотившие голубую радужку.
Сверлящий взгляд, который сворачивает мое веселье, потому что обжигает огнем.
Я обещала не создавать ему стресс…
— Боишься оттоптать мне ноги? — спрашиваю я, глядя на Леона исподлобья.
— И этого тоже, — вздыхает он.
— А чего еще?
— Ты успела обзавестись дипломом психолога? — Золотов смотрит на меня как на ребенка.
Слегка уязвленная, я защищаюсь:
— Я и без диплома тебя пойму. Боишься выглядеть глупо?
Он слегка поджимает губы. Ему и правда не нравится моя затея.
Не знаю, что чувствую по этому поводу. Веселье?! Всплеск нежности?
— Почему бы и нет? — снова вздыхает он. — У меня есть все шансы выглядеть глупо.
Я улыбаюсь, и Леон вновь смотрит на меня как на ребенка, который задумал глупость.
— Не бойся, — говорю я ему. — Пять минут тебя не убьют.
Развернувшись, я делаю пару шагов вперед и тяну Леона за руку.
Он остается на месте, словно врос в землю. Это и меня тормозит. Я тяну его сильнее, и он все же двигается следом.
Вокруг маленькой танцплощадки уже зажглись гирлянды. Там и правда никого, кроме случайных людей на дорожках. Они проходят мимо, и мне понятно, что всем на нас плевать. Мы с братом бываем здесь так часто, что я знаю это место как облупленное.
Мужчина, которого я затаскиваю на танцпол, — не Арсений, и я чувствую это настолько остро, что кружится голова.
Уронив руки вдоль тела, Леон осматривается, но свет, который нас окружает, мешает видеть «зрителей».
Я медлю с тем, чтобы до него дотронуться.
Он выше меня на голову. Не поднимая лица, я смотрю на его шею, дожидаясь, пока музыка в динамике поменяется.
Это равносильно прыжку с обрыва, поэтому я медлю и медлю с тем, чтобы положить ему на плечи руки.
Несмотря на шелест ветра и музыку, я слышу дыхание Золотова, когда он, осмотревшись, все же поворачивает ко мне голову и опускает подбородок. Почти касается им моего виска.
Покалывания всюду — в затылке, в коленях, между ног.
Леон чуть вздрагивает, когда я кладу ладони ему на грудь.
Я знакомлюсь с его телом более подробно, пользуясь возникшей за все это время возможностью. Все то время с тех пор, как увидела его снова спустя семь лет. Мое любопытство такое острое, что я боюсь воспламениться.
Под футболкой — горячие каменные рельефы.
Он все такой же. Жилистый, сильный…
На его животе — отчетливые кубики пресса.
Я перебрасываю ладонь Леону на плечо. На каменный бицепс. Скольжу пальцами вниз по его руке, от края рукава футболки к запястью. И кладу его ладонь себе на талию…
Глава 34
Леон не двигается, когда начинаю двигаться я. Только ниже склоняет голову, а я забрасываю руки ему на плечи и прикрываю глаза.
Его ладонь тяжелая.
Я раскачиваюсь медленно, игнорируя ритм звучащей над нами музыки, хотя вот так, с опущенными веками, чувствую его чересчур хорошо, но гораздо острее я ощущаю мужчину напротив себя.
Он ужасно не пластичный…
Я улыбаюсь, издав смешок.
Леон хрипловато произносит над моим ухом:
— Отлично. Теперь я еще и клоун…
Вдохнув запах его одежды, я начинаю вращать бедрами чуть активнее.
— Если тебе некомфортно, ничего не делай… — успокаиваю его шепотом.
Он следует моему совету — продолжает стоять как прибитый.
Отстранившись, я подхватываю его свободную руку и оборачиваюсь вокруг своей оси. Когда прижимаюсь к груди Леона спиной, лежащая на талии ладонь оказывается на моем животе. Напрягается.