— Спокойной ночи, — желает Леон, энергично направляясь к своей машине.
Я наблюдаю за ним, уронив вдоль возбужденного тела руки.
Губы горят. Я прибита к асфальту шквалом чертовых физических ощущений. На коже и одежде остался его запах.
Леон огибает капот машины, затем замирает и, развернувшись, идет назад.
Переведя дыхание, я поднимаю на него глаза.
Он сжимает мне локоть почти больно и, прижавшись губами к моей макушке, тихо произносит:
— Если ты опять сотворишь какое-нибудь дерьмо, я тебя убью…
Я получаю свой собственный тычок под дых, а Леон снова идет к машине. Сжимаю ремешок висящей через плечо сумки, пока машина почти бесшумно покидает двор. И я смотрю ей вслед не меньше минуты, прежде чем отправиться домой.
Несмотря на жалящий смысл его слов, именно благодаря им я чувствую, будто мне отпустили грех! Словно меня простили. То есть случилось то, чего я так хотела. От понимания меня просто шатает.
Утром, заходя в лифт, я ловлю сообщение:
«Как насчет ужина?»
На ходу я печатаю ответ:
Perfecto!
Я приезжаю в «Милю» на полчаса раньше с тех пор, как начала здесь работать, этого требует элементарная адаптация на новом месте. Я здесь не одна такая, но мне ни разу не приходилось по утрам ездить в наглухо забитом лифте; сегодняшний день не исключение, и на втором этаже я подбираю всего одного человека.
Когда-нибудь это должно было случиться, я знала, на что иду, но это все равно как пластырь, который сдернули.
Взгляд Ульяны падает на мое лицо.
Сегодня на ней белый костюм, который с виду даже химчистке страшно доверить.
Меня обдает запахом ее духов, стук ее каблуков молотит по ушам. Пожалуй, это самое страшное из того, что мне приходится пережить, ведь я выхожу на следующем этаже и делаю это молча.
Лифт за моей спиной звякает, в офисе Скотта я бросаю на стол сумку и упираюсь в крышку руками. Смотрю перед собой, пока на телефон не приходит сообщение:
«Заеду в восемь».
Глава 36
Леон
На пятничное совещание Скотт взял с собой Камиля.
Я не вижу в этом ничего удивительного, Камиль однозначно лучше Алисы подкован в ситуации, но я все равно не был до конца уверен, кто из этих двоих появится вместе с американцем.
Я не ревнивец, это стопроцентно. Но меня очень интересует ответ на вопрос: как сильно мой архитектор увяз в прелестях своего нового переводчика?
За два года совместной работы я видел в основном обратный процесс — как противоположный пол становился жертвой Беннетта, а не наоборот.
Дело, видимо, в неповторимом обаянии его анекдотов. Ну, и абсолютной врожденной порядочности, которую, уверен, его подопечная успела оценить.
— Леон…
Я поднимаю глаза от кофейной гущи у себя в чашке.
Камила за пару дней нашла мне нового секретаря-переводчика, и могу сказать: такого отвратительного кофе мне в жизни не варили, что касается переводов — я пока не ознакомился.
Беннетту в любом случае повезло гораздо больше, это я могу утверждать наверняка. Он просто, твою мать, счастливчик.
На меня смотрят семь пар глаз и, судя по всему, ждут какой-то реакции.
Переведя взгляд на Скотта, я прошу:
— Повтори вопрос.
Чтобы довести вверенный мне проект до состояния совершенства, в котором он должен находиться, я вынужден контролировать процесс до каждой запятой. От выбора дизайнером унитазов до их поставщиков.
Мы обсуждаем смету. Чтобы найти причину ее несоответствия моим ожиданиям, Скотт входит в стандартный клинч с дизайнером.
Меня отвлекает пришедшее на телефон сообщение, и оно от Вики. Открыв его, я первым делом вижу ее плоский загорелый живот с тонкой цепочкой вокруг талии, бедра и ладонь в черном кружевном белье между ними.
Красиво.
«Можно мне угостить тебя ужином? По-дружески», — читаю я ее сообщение.
Наши отношения закончились в тот день, когда я обзавелся «штампом в паспорте», хотя по факту никакого штампа в нем нет. На эту традицию я забил. Алиса, разумеется, тоже, но это никак не влияет на тот факт, что я не думаю о других женщинах.
Весь спектр эмоций мне способна обеспечить одна — от злости и бешенства до шального желания оттрахать и защитить. Не знаю, как она делает это со мной. Как делала это раньше. Ее попытки меня отшить в нашу первую встречу развеселили и зацепили, сейчас же мои чувства к ней имеют уклон в золотое сечение — полное равновесие между всеми перечисленными желаниями, поэтому ни одно не перетягивает. Идеальный баланс.
Одно то, что мне стало плевать на прошлое, доказывает этот факт.
Мне все равно. Уже все равно.
Я смотрю на американца и испытываю раздражение от того, что он уловил ее неповторимую непосредственность, и ему не помешало ни хера — ни языковой барьер, ни разница менталитетов.
«Шампанское тоже за мой счет» , — появляется еще одно сообщение от Вики.
Она не задавала вопросов, когда я попросил ее больше не приходить. Я сменил код на замке, на этом у нас все.
Мы были в отношениях на протяжении двух лет, но их формат никаких обязанностей ни на меня, ни на нее не накладывал, только контроль над ЗППП.
Никаких обязательств.
Я никогда не рассматривал ее как что-то серьезное в своей жизни. Это ее осознанный выбор, она знала, на что идет, выбирая для себя такой формат отношений с мужиками. Но я оставляю ее сообщения без ответа не поэтому. Я знаю, что на ситуацию ей не похер, возможно, даже чересчур, и будет лучше, если я прекращу с ней любое общение.
Для нее лучше.
Сегодня я попал в офис только под конец рабочего дня, поэтому совещание выходит за рамки рабочего времени, но я смотрю на часы только по одной причине — у меня планы на вечер. Я бы хотел успеть принять душ и переодеться. По той же причине я объявляю совещание закрытым, и единственный человек, который не двигается с места, когда мой кабинет пустеет, — это Ульяна.
Глава 37