Там всегда легкий беспорядок, и первое, о чем американец попросил, как только я вошла в его офис, — никогда не менять местами присутствующие в его хаосе предметы.
Я тихо прикрываю за собой дверь и смотрю на американца, прислонившись к ней спиной.
Пройдя к одному из своих столов, он интересуется:
— Хау а ю?
— Хорошо… — отзываюсь я чуть хрипящим голосом. — А ты?
— Айм файн. Ты… купи билет и себе… — говорит Скотт, простодушно на меня посмотрев.
— О… окей… — выдаю я нечленораздельно.
Еще вчера вечером он написал, что собирается в Питер на два дня. В тамошнем офисе пройдет какое-то корпоративное мероприятие, в суть которого я не вдавалась, потому что туда не собиралась.
— Я… м-м-м… поеду с тобой? — задаю дурацкий вопрос.
— Йес, — отвечает Скотт просто. Посмотрев на часы, он напоминает: — Тайм, Элис…
Выйдя из его кабинета, я пару минут безнадежно торможу, после чего отправляюсь за свой ноутбук. Прежде чем снять трубку рабочего телефона, торможу не меньше, ведь в голове стремительно меняются планы на вечер, потому что Скотт собирался выехать в Питер в районе пяти вечера.
— Черт… — бормочу я, закусив губу.
Под руководством Камиля я организую поездку для себя и своего босса, и все это — в сумасшедшем цейтноте. В такой же спешке я отправляюсь домой, чтобы собрать вещи, и, выскочив из «Мили» быстро печатаю сообщение:
«Скотт хочет, чтобы я поехала с ним в Питер. Это на два дня. Выезжаем сегодня вечером».
Ответ от Золотова прилетает незамедлительно:
«Слово босса — закон».
Мне хочется стукнуть телефон о стену.
Я кое-что знаю о планах руководителя загородных проектов «Зеленой мили» на эту неделю, и никакого Питера там не было.
Время слишком поджимает, чтобы я могла разложить в голове собственные планы! Я успеваю лишь наспех собрать свой маленький потрепанный чемодан, которым уже год не пользовалась, а также скинуть сообщение Арсу с информацией о том, что квартира в ближайшие два дня свободна и он может пользоваться моим личным пространством как своим.
«Мне нравится твоя новая работа», — отвечает брат.
— Мне тоже… — проговариваю я, поворачивая в замке ключ.
Глава 45
Наша командировка начинается с проливного дождя. Мы застаем его в дороге до отеля — в салоне такси, слава богу, но по пути от машины до гостиницы успеваем собрать весь этот ливень до капли.
Это бодрит, ведь проведенное в поезде время я просто нагло спала, вместо того чтобы составить Скотту хоть какую-то компанию в четырехчасовой поездке. У меня не было шансов быть коммуникабельной, выходные забрали слишком много энергии, и юбка до лодыжек, в которую я одета, — это не каприз, а способ прикрыть мои слегка стертые колени.
Проводить почти все выходные голой мне еще никогда не доводилось. Почему…
Почему мы не делали этого раньше?!
Эта мысль тревожит осадок на дне моих мыслей.
Почему я не могу избавиться от гребаных призраков прошлого?!
Мне пришлось покинуть квартиру Золотова в воскресенье днем, чтобы я могла переодеться, привести себя в порядок и навестить маму. Моя мать с университетской скамьи работает в Департаменте культуры Москвы. Ее можно назвать творческой личностью, но работает она с девяти до шести пять дней в неделю, а иногда шесть или семь, поэтому застать ее дома не всегда бывает легко. Я слишком долго там не появлялась, чтобы откладывать визит еще на неделю, так что прервала свой сумасшедший незабываемый уик-энд…
Мы собирались вместе поужинать. Сегодня.
Выжимая мокрые волосы в центре отельного номера, я смотрю на свой телефон. Он вибрирует. Взяв его с кровати, я отправляюсь на поиски полотенца.
Это настоящие пять звезд, не нарисованные. Мой номер с пятизвездочным видом и таким же сервисом: полотенца белые и хрустящие, халат тоже, уборка номера выше всяких похвал.
«Как дела?» — читаю я сообщение.
Прикрыв на секунду глаза и глубоко вдохнув, я делаю для Золотова фото в зеркале. Беру в кадр и свои мокрые волосы, и прилипшую к груди футболку, через которую отлично просвечивает лифчик.
«Обожаю Питер» , — делаю маленькую приписку.
«Буду знать» , — пишет Леон в ответ.
Закусив губу, я откладываю телефон в сторону, на большой умывальник, и стягиваю с себя футболку. Избавляюсь от юбки и белья, свалив свою одежду на полу одной мокрой кучей.
Мой чемодан легкий по одной простой причине — я взяла минимум вещей, поэтому, роясь в нем, уже знаю, что выбор на завтра у меня мизерный.
Меня прерывает стук в дверь, я по инерции сжимаю ворот халата, проверяя, чтобы грудь была прикрыта. У меня не тот размер, чтобы можно было оставить его без присмотра.
На пороге моего номера — Скотт. Его рыжеватые волосы мокрые и от этого слегка вьются. В остальном он сухой и идеально опрятный, как обычно.
Его номер — этажом выше. Мероприятие, ради которого мы здесь, пройдет внизу, в конференц-зале отеля, так что наше размещение максимально удобное.
Скотт слегка виновато улыбается. Глядит на мой халат. Задевает глазами босые стопы, от которых тут же отводит взгляд.
— Сорри, — говорит он. — Ай финк… э-м-м… — чуть замявшись, Скотт продолжает: — Хочешь есть?
В ответ на этот вопрос мой желудок издает жалобное урчание, и я прихожу в бешеное смущение.
— О май гад… сорри… — прикладываю я ладонь к глазам. — Айм сорри…
Скотт смеется. Я тоже, но все еще смущенно.
Широкая улыбка очень идет американцу, я знаю не так уж много людей, которым улыбаться вот так открыто раз плюнуть. Эта обаятельная способность — своеобразный талант. Очень приятный талант.
Уже почти десять вечера, но ресторан работает до полуночи. Я хочу есть. Умираю с голоду. Предложение просто отличное!
— Ты… прелесть, Элис, — произносит Скотт. — Я угощаю…
— О, нет… — мотаю я головой. — Пополам.
Издав очередной смешок, он мягко говорит:
— Окей…
Я прошу себе пять минут и быстро избавляюсь от халата. Он впитал всю сырость с моей кожи, так что я влезаю в легкое офисное платье без проблем. Подсушив волосы полотенцем, оставляю их распущенными.