Я откровенно веселюсь, отвечая:
— С чего ты взял, что это я подарил?
— Если нет, то у тебя проблемы… — сообщает Арсений, намекая на наличие у меня серьезного конкурента.
Алиса смеется и бросает в брата скомканную салфетку. Он уворачивается. Примерно на таком уровне этот обед и проходит.
Оплату счета я беру на себя, Алиса не возражает. Ее брат покидает нас еще до того, как счет приносят. Я предлагаю ему руку для рукопожатия. Этим жестом он явно пользуется нечасто, поэтому реагирует немного суетливо.
Оставшись вдвоем, мы погружаемся в молчание, но сегодня первые шаги — за мной. Вероятность получить отказ существует, и это включает азарт. Мне априори нравится завоевывать эту женщину, так что отказом меня не испугать, но я бы хотел, чтобы сегодня она была со мной…
— Хочешь увидеть красивый закат? — спрашиваю, глядя на то, как Алиса цедит сок.
Она чуть кривит губы.
— Какое необычное приглашение в гости, — произносит Элис.
— У меня есть вино, если хочешь, можешь «расслабиться».
— А я думала, ты предложишь сесть к тебе на лицо.
— Понравилось?
Закусив губу, она смотрит на меня серьезно.
Я готов подставлять щеки для ударов. Это срабатывает, потому что уже через десять минут Элис — на пассажирском сиденье моей машины. До заката еще далековато, но, оказавшись в моей квартире, Алиса первым делом идет к окну.
Глядя на город, она обнимает себя руками и позволяет мне присоединиться, когда я подхожу сзади. Обнимаю ее и целую шею, слыша тихие слова:
— Мне вчера прислали мертвого голубя в коробке.
— Куда прислали? — спрашиваю я, отстранившись.
— В офис. С курьером.
Я разворачиваю ее к себе лицом и перевариваю информацию, выгнув брови.
Это звучит как бред, но я, естественно, верю. Пытаясь прикинуть, кто из моих друзей мог до такого додуматься, напрягаю мозги.
— А дальше что? — в сердцах требует Алиса. — Что? Отрубленная лошадиная голова?
В ее глазах — эмоции. Злость, обида. Слезы…
— Алиса…
Я обнимаю ее лицо ладонями — как раз вовремя, чтобы успеть поймать большим пальцем первую слезу.
— Это не то, из-за чего стоит плакать, — говорю ей убежденно.
— Знаешь, когда меня завалили на экзамене, я тоже плакала, — проговаривает она сдавленно. — Ревела. Меня унизили! На глазах у всех. И на меня смотрели, как на обезьяну в цирке. Как я себя поведу, что буду делать? Я не знала, что делать, просто убежала. Я даже не знаю, как закончила год, в универе на меня все пальцем показывали. Я это чувство стыда и… позора на всю жизнь запомнила. И знаешь что, передай своим друзьям, чтобы они шли в задницу! Пусть засунут туда свои угрозы, если кто-нибудь из них ко мне подойдет хоть на пушечный выстрел, я… я… готова убить!
На ее лице появляются красные пятна. Слез так много, что это уже истерика. Я не знаю, как ее остановить. И я не думал, что на Алису все это наложило такой большой глубокий отпечаток.
Я начинаю чаще дышать, чувствуя злость.
— У меня ничего нет, чтобы это терять! Но себя я больше не потеряю! Я ничего им не должна… ничего!
— Успокойся… — я прижимаю ее к груди, крепко сжав руки.
Алиса делает только одну попытку вырваться, но моя хватка это исключает. Она сдается — прижимается к моей груди щекой и сдавленно всхлипывает. То ли пытается со слезами бороться, то ли просто задыхается, и этот армагеддон заставляет меня сжимать зубы.
Спустя пятнадцать минут, сидя вместе со мной на диване, Алиса рвано дышит, уткнувшись носом мне в шею.
Все, до чего могу додуматься, — продолжать очень крепко ее держать. Губами касаться ее лба. Смотреть перед собой, понимая, что уже давно сделал выбор. Я сделал гребаный выбор уже давным-давно. Если придется разрубить узел семилетней давности, то единственная потеря, которую я НЕ хочу нести, — это Алиса Кулешова, а все остальное… Я готов рискнуть.
Я смотрю перед собой, играя желваками и слушая ее тихий голос:
— Через три года он вручал мне диплом… этот старый козел. И он… меня не вспомнил… Не вспомнил! Я из-за этого так взорвалась, что подкараулила его на стоянке и плюнула в лицо…
Мои губы разъезжаются в улыбке.
Я целую волосы Элис.
— Я не пришла к тебе, потому что мне было так стыдно… Я боялась смотреть тебе в глаза. Я струсила, значит… не заслужила… нас… все справедливо…
— В итоге ты пришла, — говорю я устало.
— Это случайность…
Я молчу, глядя в ее лицо, когда она поднимает голову. Провожу рукой по ее волосам, продолжая сжимать зубы.
Алиса стирает пальцами влагу со щек. Решительно вдыхает, глядя мне в глаза.
— Что ты подумал, когда в первый раз меня увидел? — спрашивает она сипло.
— Пф-ф-ф… — я откидываю на диван голову и прикрываю глаза. — То же, что и во второй, и в третий, и в пятый… — отвечаю я ей.
— Что? — шепчет Элис.
Подняв голову, я опускаю руку на ее бедро. Ползу вверх по его внутренней стороне, задираю платье.
Она вздрагивает, когда мои пальцы касаются ее между ног сквозь тонкую ткань белья.
— Что хочу сюда, — поясняю я.
Тряхнув головой, она произносит:
— Ты все-таки не инопланетянин, ты очень даже земной…
Глубоко вдохнув, я с иронией спрашиваю:
— Ты поняла это только что?
Глава 54
От него действительно всем что-то нужно.
Я стала замечать это, только когда мы так близко. Все эти звонки, которые бесперебойно поступают на его телефон. Часть он игнорирует, на другую отвечает. Работа или люди, которые хотят получить от него какую-то информацию, которые хотят с ним встретиться, хотят услышать его мнение, высказать ему свое. Он живет в этом море информации, научившись с этим справляться, не уставать, по крайней мере, физически, а морально…
У него бывает отпуск, в который он никого с собой не берет. По крайней мере, никого из друзей или родных, а насчет его женщин… я не спрашивала…
В этих поездках он и отдыхает. По-настоящему, то есть на каком-нибудь острове в океане, где никто не знает русского языка и Леона никто не знает. Где он остается на связи только для экстренных случаев, где перезагружается.