Хождения вокруг да около между нами мгновенно прекращаются. И дружба, кажется, тоже. Я надеялся, что, может, и нет. Не знаю. Думал, может, сможем как-то это вывезти, может, волшебство все-таки случается и те причинно-следственные связи, которые я успел составить в голове, — не то, чем кажутся, но Антон ситуацию проясняет.
— Мне без разницы, о чем вы общались, — заявляет Шаталов. — Не надо мне жизнь усложнять, я сейчас на контроле у своего будущего тестя. Мне не нужны проблемы, — чеканит он. — Если у тебя ко мне претензии, давай обсудим, но, если ты мне хочешь проблем подкинуть, я тебе тоже их подкину. Я на тебя инфы соберу, на служебную проверку хватит вот так, — проводит он пальцем по горлу. — Отмываться будешь долго, и тебе уже похуй будет, что эта обдолбанная идиотка рассказала. Просто не лезь ко мне, — предупреждает Шаталов. — И бабу свою убери отсюда, чтобы глаза не мозолила. По-хорошему убери. Не надо волновать воду.
— Я тебя закопаю, если ты в ее сторону посмотришь, — цежу я сквозь зубы.
Прихожу в бешенство просто от пинка, даже не от искры. Поднимаюсь с кресла бешеный.
— Я тебе башку откручу, ты понял?
— Не загоняй меня в угол, — качает Шаталов головой. — Я не в том положении, чтобы рисковать. У меня свадьба через три месяца. Если ты на рожон полезешь, я тебя из «Мили» выпру, обещаю.
Глава 56
Искать в городе моего ебнутого кузена — для меня это база.
Я достаю Ваню из разного рода неприятностей, наверное, с детского сада. Он рос без родителей, воспитывали его наши общие бабушка и дед. Назвать кузена избалованным очень сильное преуменьшение. Он избалованный говнюк, от которого никогда ничего, кроме проблем, не поступало, но его проблема даже не в этом, а в том, что в шестнадцать лет брат впервые попробовал «колеса». Отчасти поэтому мне пришлось так раскорячиться, чтобы получить свое наследство: наш с Ваней общий дед решил таким образом подтолкнуть меня к созданию семьи, ведь дождаться правнуков от Вани он ни хрена никак не рассчитывал. Самое смешное, что, каким бы идиотским этот финт не был, в итоге сработал.
Я долблю кулаком в дверь Ваниной квартиры, гремя на два гребаных этажа. Луплю по ней ногой под угрозой того, что соседи вызовут ментов.
— Говнюк… — Ударив в последний раз, я быстро иду к лифту.
Я набираю его в десятый раз, пока направляюсь к машине. Ваня меня игнорирует.
Сев в салон, я пять минут молча смотрю в одну точку.
Отпиздить дверь Ваниной квартиры — нормальный способ слегка разогнать злость, но ничтожно малый. Я зол, этого было ни хрена не достаточно.
— Блин… — бормочу, потому что часы на панели показывают восемь вечера.
Дернув рычаг передач, со свистом шин сдаю назад, выезжая со стоянки.
Я несусь по городу, собирая штрафы, но, даже когда добираюсь до парковки собственного дома, все еще остаюсь заряженным, поэтому остаюсь в машине еще на полчаса.
Обстоятельства моей жизни так лихо поменялись, что я даю себе время остыть, прежде чем возвращаться домой. У меня повышенный пульс. Повышенный, блядь.
Я тру ладонями лицо и выхожу из машины. Сам понимаю, что и так задержался, поэтому даю себе пинка. И, когда я вхожу в квартиру, я к ней прислушиваюсь. На новом уровне. Я в восторге от того, что слышу: тихую работу телика, хлопок двери холодильника. Чувствую новые запахи в воздухе — еды, тонкий аромат цветочных духов. Так много постороннего присутствия, из-за которого я хочу оказаться дома. Это и есть тот самый лихой оборот в моей жизни, от которого шпарит восторг.
На комоде в вазе появились цветы.
Сняв обувь, я медленно прохожу дальше.
Алиса сидит за обеденным столом с рабочим планшетом в руках. Ее волосы влажные после ванной. На ней длинная футболка с надписью Kitty, я кривовато улыбаюсь и тру шею сзади.
Элис поднимает на меня глаза.
— Беннетт решил попробовать еще раз? — спрашиваю я, мотнув головой в сторону комода.
На это глумление Алиса отвечает:
— Я бы не взяла у него цветы.
Я верю. Я верил ей всегда, интуитивно это чувствовал. И мои чувства меня не обманули.
— А где ты их взяла? — спрашиваю я.
— Купила, — пожимает она плечом. — Мне понравилась ваза.
— Я всегда думал, что она декоративная.
— Нет, — фыркает Элис. — Здесь у тебя… все очень функциональное.
— Супер… — хмыкаю я.
Подойдя, я нависаю на ней, упершись кулаком в стол. Прошу поцелуя, носом коснувшись бархатной щеки. Прохладными пальцами Алиса касается моего лица.
— Колючий… — шепчет она.
Я ловлю ее губы и целую. Она упирается ладонью мне в грудь, толкает…
— Сходи сначала в душ, — говорит Элис.
— Я воняю? — спрашиваю с улыбкой.
Смотрю в ее лицо, чувствуя… блядь… просто чувствуя.
— Нет, — сообщает она. — Просто хочу тебя смутить.
— Зачем?
— Потому что злюсь.
Отстранившись, я нюхаю футболку, потом ее снимаю.
— На меня? — спрашиваю я.
Алиса складывает на груди руки.
— Да. Ты… Уже девять… — говорит она. — Ты бы мог объяснить своим клиентам или… кто там у тебя, что ты работаешь с девяти до шести. Хотя бы до семи. Ты бы мог возвращаться с работы не ночью?
Так много присутствия…
Черт.
Я улыбаюсь.
— Я думаю, что мог бы…
— Вот и отлично, — говорит она тихо. — Можешь начать с завтрашнего дня.
Я расстегиваю ширинку на джинсах, потом заглядываю себе в штаны как клоун.
— Что ты делаешь? — кусает Элис губу.
— Проверяю, на месте мой хер или нет. Показалось, что там уже ни его, ни яиц.
Она смеется, вскакивает со стула.
— Давай я посмотрю… — Алиса сжимает ладонью мой пах.
Я слегка выкручиваю ей руку. Разворачиваю к себе спиной, сжимаю ее грудь, вторую кладу ей между ног.
Алиса напрягает бедра. Вздыхает громко.
Я убираю в сторону ее белье и жадно целую шею. Элис поворачивает голову и подставляет для поцелуя губы, и всю дурь, которая поднялась во мне сегодня, я вкладываю в ответ на это приглашение.
Когда пальцы начинают скользить, я разворачиваю Алису к себе лицом и заглядываю в него. Она тянется вверх сама — я только поддерживаю ее бедра, помогая обхватить свой торс ногами. На диван, к которому я ее несу, опускаюсь вместе с ней. Пока Элис располагается на моем члене, я просто ловлю ощущения. Сжимаю ее талию тисками, заставляя притормозить, потому что ритм, который она случайно нашла, превращает яйца в орехи.