— Пф-ф… — жмурюсь.
Ее сбитое дыхание звучит сладко. Тихие стоны — тоже. Это красиво. Так красиво, что я мог бы заниматься сексом в абсолютной темноте, лишенный любой визуализации. Просто ехать на одних ощущениях и звуках.
Я снимаю с Элис футболку и сжимаю в руках ее тело, ловя новую порцию кайфа. Она та женщина, которую я всегда предпочитаю трахать голой, если это возможно. Я хочу видеть ее тело. Как оно двигается. Хочу ощущать его кожей.
Алиса стонет, лупит по моему бедру стопой, когда прикусываю ее сосок.
Я глажу его языком, толкаю ее тело на себя, позволяя снова двигаться. И закрываю глаза, когда мягкие губы начинают оставлять поцелуи на моем лице. На подбородке, на скулах, на шее, как будто она не может эти прикосновения сдержать.
Я слышу ее всхлип и ставшие короткими вдохи. Картина знакомая. И я накрываю ее губы в жестком поцелуе, чтобы выбить из Алисы любые зачатки желания снова врезать по моему ментальному здоровью слезами…
Глава 57
Мне и без того было понятно, что вся жизнь Леона вращается вокруг «Мили», но еще одним штрихом в этой картине является то, что его квартира находится в двадцати минутах ходьбы от офиса. Золотов пришел в фирму задолго до того, как ему отдали его проект, — за два года до этого.
Он был аналитиком, оценивал финансовую эффективность проектов «Мили». Был самым узнаваемым человеком в компании, потому что выступал с докладами на всех крупных совещаниях, был лицом аналитического отдела, их «фронтменом».
Молодой, энергичный, умный. Очень умный.
Его в лицо знали все, от рядовых сотрудников до высшего руководства, даже собственники «Мили» знали этого талантливого молодого человека.
Руководство его обожало.
Именно поэтому, когда Золотов стал претендентом на занимаемую сейчас должность, его кандидатура зашла на ура. Он… все для этого сделал: постоянно оставался на виду, всегда владеющий цифрами, всегда имеющий свое независимое мнение. Это была его стратегия привлечь к себе внимание, и она сработала. У одного из собственников Леон даже бывал в гостях — его пригласили пообщаться в неформальной обстановке.
То терзающее чувство гордости, которое я испытала, впервые оказавшись в его кабинете, сейчас умножилось на три. Леон имеет полное право быть абсолютно неприспособленным к быту, ему простительно, но я все же продолжу выставлять для него хоть какие-то рамки…
Я улыбаюсь, глядя на наше совместное фото, сделанное три дня назад в день его рождения. Это селфи, телефон держит Леон. Он смеется, а я целую его щеку, совершенно пьяная от японской водки.
У нас не было шанса заняться в тот вечер сексом, потому что мы до полуночи гуляли по городу, а дома просто отключились.
Заблокировав телефон, я убираю его в сторону и иду к кофемашине, которая закончила варить для Скотта кофе.
Наше общение с американцем стало… абсолютно рабочим. По большей части Скотт так занят работой, что мы можем несколько дней подряд общаться урывками. Это облегчает ситуацию в миллион раз.
Скотт больше не ищет лишних поводов проводить вместе время, я в его офисе тоже полностью сконцентрирована на деле. У нас… хорошая команда.
Мои мысли крутятся лишь вокруг одного мужчины. Он украл мое сердце семь лет назад, просто украл! Когда чуть не отправил меня в обморок своим поцелуем. Золотов… нахал…
Но именно его поцелуй я запомнила на всю жизнь, больше ни один. Вся история карьеры Леона в «Миле» лишь подтверждает, что он умеет производить впечатление.
Я залетаю в кабинет Скотта, немного суетясь, чем разгоняю концентрированную рабочую обстановку.
Беннетт даже жалюзи опустил, чтобы его не отвлекал яркий дневной свет с улицы, зато включил офисные лампы. Стена, напротив которой он сидит, увешана картами, похожими на карты города, и еще каким-то материалом, он задумчиво все это изучает…
— Твой кофе… — я выставляю стакан на свободный стол.
Сегодня Скотт из кабинета вообще не выходил, так что в кафе я захватила для него салат, оставила его здесь же, на этом столе, четыре часа назад. Пустая коробка аккуратно выброшена в мусорное ведро.
Я прячу улыбку.
— Спасибо… — отзывается Скотт.
Мы мимолетно касаемся взглядами. Я отвожу свой и весело говорю:
— Я уже ухожу. Ты не против?
— Ты свободна. Веселись, — отвечает он в тон, правда, немного устало.
Его контракт закончится… через четыре месяца, вместе с первой фазой проекта. Скотт еще не решил, станет ли его продлевать, но теперь, по крайней мере, перспектива нового собеседования меня больше не триггерит, ведь я… проснулась…
Леон просил дождаться его, чтобы мы вместе поехали домой, но его совещание затягивается, поэтому я решаю покинуть офис «Мили» одна.
Мне нужно заехать на свою квартиру, чтобы взять одежду потеплее. Прогноз обещает похолодание, а я не взяла с собой к Леону даже джинсов. Жара стояла слишком долго, я стала думать, что живу в тропиках и теплая одежда мне не нужна.
Еще мы очень хреново закупаемся презервативами, они слишком быстро заканчиваются. Это проблема, мне нужно срочно начать предохраняться, но на прием к своему гинекологу я попаду только через три дня.
Я отправляю Леону сообщение — предупреждаю о том, что уже уехала, он читает его, когда такси высаживает меня у дома.
— Спасибо… — я выбираюсь из машины, бросая телефон в сумку.
Подъездная дверь за моей спиной не успевает хлопнуть, ее придерживают с улицы. Тыча на кнопку лифта, я вижу, что вместе со мной в дом зашел мужчина.
Телефон в сумке пищит от сообщения Леона, я снова собираюсь его достать, но успеваю заглянуть под козырек бейсболки своего попутчика, когда он заходит в лифт вместе со мной.
Я нажимаю свой этаж… бездумно, механически…
Смотрю перед собой, смотрю на то, как начинают закрываться двери.
Делаю резкий шаг вперед, чтобы выскочить из лифта до того, как они сомкнутся окончательно, но в мой локоть впиваются жесткие пальцы и дергают назад…