— Ты выбрал это место целенаправленно? — спрашивает Алиса в шоке. — Чтобы поднять стоимость своего участка?!
— Верно, — отзываюсь я.
Посмотрев на нее исподлобья, я констатирую наблюдение, которое уж некоторое время создает в башке воронку:
— Теперь у меня есть стартап, спонсор и… девушка. По-моему, я вернулся к тому, на чем остановился…
Глава 64
На Инге плотный вязаный кардиган, хотя погода не испортилась до такой степени. Тем не менее она кутается в него, ожидая, пока я займу стул напротив.
Это странно — встречаться вот так, когда между нами стена. Молчание, отдающее напряжением, правда, не моим.
Я…
Чувств было так много, а сейчас осталась только давящая тяжесть в груди. Настоящая боль, которая шевелится, когда я смотрю Инге в лицо.
Леон был прав. Это больно. Да, больно.
Инга выдерживает мой взгляд, возможно, впервые я не вижу на ее лице знакомого вызова всем и всему. Укорененной уверенности, внутренней силы.
Я вижу, как Инга сглатывает слюну.
Ее волосы собраны в не самый аккуратный хвост. Возможно, это следствие токсикоза. Спрашивать я не хочу. Это и есть стена.
— Я… Мне было девятнадцать… — произносит Инга.
Черт возьми, как это знакомо!
Всего девятнадцать…
Я отворачиваюсь, чтобы сдержать рванувшие к горлу эмоции. Сейчас обуздать их гораздо проще, я как будто безвозвратно меняюсь. Что-то происходит во мне. Не знаю, плохо это или хорошо.
— Я не понимала, какие могут быть последствия. Да их никто толком не понимал. И я… была такая безмозглая. А в тот вечер еще и пьяная. Я испугалась, и… я просто сделала это. Вы поссорились. Все так совпало… Я подумала, что тебе не сильно от него достанется. От Леона. Вы же… толком не были знакомы…
— Тут ты права… — произношу я. — Мне от него не досталось…
Он просто вычеркнул меня из своей жизни, предварительно разорвав сердце на куски своей яростью. Гневом. Презрением.
— Мне было так стыдно… клянусь. Когда ты ушла в академ, я даже облегчение испытала. Я… каждый раз смотрела на тебя, и мне было так стыдно. Я понимаю, как ужасно это звучит. Прости. И… к тому времени всем было уже плевать, кто виноват. А Шаталов оставил меня в покое. И Ваня… Через год все эту историю уже забыли. Но ты должна понимать, должна… — Инга запинается, потому что сама понимает, что я ни черта ей не должна! — Просто поверь, я никогда не думала, что все так выйдет. Что у тебя будут такие проблемы, я просто… Я… Шаталов обещал мне десять лет тюрьмы… Говнюк! Я так испугалась, Алиса… Мне так стыдно… Мне было девятнадцать… А потом я боялась потерять… тебя . Я не знала, как это сделать. Как сказать такое? ! Я думала, может, это и не нужно…
Слезы в ее голосе бередят мои раны. И старые, и новые. Застилают дымкой глаза, мешая смотреть вдаль…
— Почему ты не попросила помощи у Леона? — спрашиваю я.
— Не хотела рисковать. Десять лет… Я решила, что такими вещами не шутят! Всем так или иначе плевать, никто не поймет, каково это…
— Зачем ты отправила меня к нему?
Теперь я на нее смотрю.
Этот вопрос самый важный для меня. Несмотря на слова Золотова, на его мужскую, прямую как грабли позицию, это тоже тревожит мои раны — вероятность того, что мы могли никогда снова не встретиться.
Я хочу найти особую причину, найти гребаную магию…
— Знаешь, я ведь просила Макса ничего тебе не рассказывать, когда он попал в «Милю». Сказала ему, что Леон Золотов — это твой триггер. И я действительно так думала! Что прошлое ворошить не стоит. Но ты была такая подавленная в последнее время, и я решила, что тебе… это нужно. Встряхнуться. И… может быть, ЕГО увидеть… У тебя же после него никого толком и не было! Я хотела, чтобы ты сошла с мертвой точки. И это был такой шанс… Я сделала это для тебя. Только для тебя. Потому что я… люблю тебя. И мне все еще стыдно. Я хотела исправить хоть что-то!
— Ты могла просто рассказать!
— Жизнь научила меня дорожить людьми, — выпаливает Инга. — Теми, которых я люблю. Рассказать, когда это ничего уже не изменит… Это еще хуже, чем молчать…
— Ты просто струсила… — произношу я сипло.
По ее щекам начинают катиться слезы.
Сейчас я Инге верю — ей действительно стыдно.
— Ты должна знать… я была готова рассказать. Я была готова еще в тот день, когда ты пошла на собеседование. Я просто хотела знать, что тебе это нужно. Я не хотела ломать все еще раз, тем более если это не нужно…
— Ты переломала всю мою жизнь, — говорю я в гневе. — Ты оторвала мои гребаные крылья!
— Прости меня… — хрипло шепчет она, прикрыв глаза. — Прости меня. Прости. Прости… Алиса…
Инга поднимается со стула вслед за мной. Хватает меня за рукав пиджака.
— Шаталов слишком прочно встал на ноги, — продолжает она. — Ни мне, ни тебе призвать его к ответу не под силу! Такое под силу только… сама знаешь кому… Но я бы все рассказала, клянусь. Я просто хотела быть уверена, что нам это нужно!
— Я тебе верю… — произношу я.
— Люди делают ошибки, — говорит она быстро. — От этого никто не застрахован. Я прошу тебя… давай встретимся завтра. Или когда захочешь. Просто поговорим…
Я лишь молча выдергиваю из ее хватки руку.
— Подожди… — Инга принимается рыться в своей сумке, параллельно вытирая слезы со щек. — Вот… — протягивает мне маленький снимок УЗИ. — Я вчера ходила. Мой «человек» просил тебе это передать. Если это девочка, то Агния, а если мальчик, то… Артур…
Она тянется к моей сумке и засовывает туда снимок. Застегивает молнию и убирает от меня руки, словно боится, что я ударю ее током или надаю по этим самым рукам.
— Я позвоню через пару дней… — говорит Инга. — Мы… Давай просто встретимся…
Я покидаю кафе, оставив ее без ответа.
Мне в жизни приходилось принимать отчаянные решения. Не так много, но доводилось. И я меняюсь так стремительно, что мне самой страшно, ведь на принятие этого решения у меня уходит всего-навсего два часа, но они… длиной как целая жизнь…
Это чудовищно больно!
Я утираю слезу, стоя перед парковой урной. Слез много, и картинка в моих руках расплывается.