У него отличная память не только на цифры.
Это уводит от реальности еще дальше. Совсем обнуляет ее! Пусть и ненадолго.
Недавно я узнала, что его прошлые отношения были… коммерческими. Он просто-напросто имел собственную содержанку. В этот момент я поняла, что ни за что в жизни не предстану перед ним в одном плаще и белье, потому что это самый избитый прием на свете. Уверена, Леон видел его, и не один раз. Слава богу, я узнала обо всем до того, как попробовала.
Мои щеки слегка горят, когда мы возвращаемся за стол. Я жадно пью свой чай, возбужденная и ожившая после контакта с осенней Москвой и разговором с Максом.
Я болтаю, вовлекая Леона в бессмысленный разговор. Все это время он раза три меняет позу, будто сидит на иголках, а потом лезет в карман своих джинсов и достает оттуда красную бархатную коробочку.
Я выгибаю брови, не донеся чайную чашку до рта.
Смотрю, как длинные пальцы оставляют провокационный предмет передо мной, после чего Леон упирает локти в колени и принимается за мной наблюдать.
— Кхм… — откашливаюсь я, убираю в сторону кружку.
Снова тру ладонями бедра, аналогично елозя по стулу.
Открываю маленькую крышку, преследуемая новой мелодией, под которую стучит сердце.
Бриллиант на кольце такой чистый, что в глазах рябит. Я изучаю его, любуюсь! Прикладываю холодную ладонь к щеке, продолжая пялиться.
— Выходи за меня… — произносит Леон тихо.
Я действительно обронила что-то такое в пылу то ли ссоры, то ли секса. Потребовала, чтобы он сделал мне нормальное предложение, а я… может быть, скажу ему «да».
Это было давно. Не меньше месяца назад!
— То есть ты просишь с тобой не разводиться? — говорю я от волнения.
— И это тоже.
— Мне первый вариант нравится больше.
— Тогда выходи за меня, — возвращается Леон к первому варианту.
— Это серьезное предложение, — я стреляю в него глазами. — Ты уверен, что это не рано?
Мы ведь даже толком не прошли через быт!
— Я и так ждал, пока у тебя пройдут месячные, — сообщает Золотов. — Не хотел зацепить ПМС.
— И-и-и? — смотрю я на него.
Он трет переносицу.
— У тебя не было месячных.
— Нет… — произношу я.
Леон ерошит волосы. Он нервничает. По-настоящему.
— У нас что, будет ребенок? — спрашивает Золотов.
— Ты поэтому предлагаешь? — уточняю я.
— По этому поводу я просто торможу. Очень туплю.
— Ты не хочешь? — спрашиваю его взволнованно.
— Ребенка от любимой женщины? — выпаливает Золотов. — Что за вопрос, Элис?
— Я не знаю… я сама испугалась… — произношу я в ответ. — Но я… уже его хочу…
Моя рука ложится на живот. Леон провожает этот жест взглядом. Он растерянный, видеть это непривычно.
Все так быстро. Я сама растеряна, но я уже чувствую. ЕГО. Ответственность. Любовь…
— Леон… — зову я нервно.
Взметнув к моему лицу взгляд, он будто стряхивает с себя туман.
Красная коробочка все еще в моей руке. Открыта и сверкает бриллиантом.
— Если бы я не хотел ребенка, — произносит Леон, — надел бы презерватив. Я хочу. И я… без понятия, как быть отцом. Вообще без понятия. Это все, что беспокоит меня в данной ситуации.
— У тебя есть… восемь месяцев, чтобы научиться.
Он делает подсчеты в голове, я это вижу. Понимает, что я даже не успела начать предохраняться.
— Где этому учат? — спрашивает Леон на полном серьезе.
Закусив губу, я смотрю в его замороченное лицо. На черты, которые узнаю на ощупь и которым так хочу дать продолжение! Я не думала, что этот инстинкт такой мощный, такой всепоглощающий…
Его серьезность сводит меня с ума, бросает из желания рассмеяться в желание заплакать.
Леон протягивает руку и неловко трогает мой живот. Накрывает своей ладонью мою. С учетом полного отсутствия скромности, когда дело касается секса и вообще прикосновений ко мне, это бесценно.
В эту минуту я счастлива настолько, что способна лишь сдавленно прошептать:
— Я люблю тебя.
Эпилог
Пять месяцев спустя
— М-м-м…
Я переворачиваюсь с одного бока на другой, привлеченная шумом за распахнутой портальной дверью.
Морской воздух и жара усиливают мою сонливость раз в пятьсот. Я с трудом разлепляю веки, чтобы отреагировать на звуки шагов, тихий грохот убранного с дороги стула.
Когда соглашалась на эту поездку, представить не могла, как пойдет мне данное решение на пользу.
Неделя в раю, где я лишь сплю, ем и купаюсь в океане. Мальдивский климат не создал мне проблем, наоборот. Во всем теле приятная нега, даже ноги ощущаются не такими отекшими…
— Спишь? — тихо спрашивает Леон.
— Нет… — произношу я еле слышно.
Мой голос заглушает подушка, из которой я достала лицо только наполовину.
Здесь потрясающие подушки.
Может быть, волшебства им придает то, что эти дни украдены у бурлящей Москвы. У проблем украдены, у переживаний. Вернее, у того, что от них осталось. Это были затяжные американские горки, а потом стало так тихо, что в это не верится…
Нам нужна была эта поездка, чтобы поставить жирную точку и забыться. Мой врач не нашел противопоказаний к этому отпуску, я и сама чувствовала, что не просто могу, а хочу.
Леон оставляет на стуле у входа маску для плаванья с трубкой, сбрасывает с ног сланцы и снимает мокрые шорты.
Голышом идет в душ, повернувшись ко мне накачанной задницей.
Глава его жизни под названием «Зеленая миля» окончательно закрыта. Я не хочу говорить ему о том, что весь успех, которого он там добился, быстро забылся. Как только Леон перестал мелькать у всех перед глазами, как только на его имя легла тень, его имя вычеркнуло из обихода не только руководство, но и рядовые сотрудники.
Я думаю, он и так это знает.
Знал. Понимал.
Золотов знает все свои риски. Знает, кто он такой — что может себе позволить, а чего не может. И он никогда не останавливается на достигнутом, по крайней мере, не в двадцать восемь лет.