Я напрягаюсь, сжимая шариковую ручку.
— …то есть еще и от юристов ждать согласования, — продолжает девушка. — Не знаю, что за придурь, ну да ладно, для него это нормально. Его сегодня больше не будет. И завтра тоже. С твоими обязанностями сами определитесь, меня это не касается…
Короткая юбка подпрыгивает при каждом шаге, пока Камила идет к двери. Каблуки стучат и стучат. Я жду, пока этот звук затихнет, а после закрываю глаза и массирую виски.
Тянущее чувство, которое просочилось под кожу там, на входе в здание, заставляет снова сглотнуть и посмотреть на двери пустующего кабинета.
Я встаю из кресла медленно. И медленно иду. Осторожно, как вор, хоть и знаю, что Леон сегодня больше не появится.
В его кабинете наконец-то вся мебель на месте.
Шкафы, на них рамки с наградами.
Я двигаюсь вдоль стены, изучая. Как вор. Словно прикасаясь к тому, к чему прикасаться не имею права. К его успехам, достижениям. От них внутри тянет сильнее, но уже по-другому.
Я… рада за него.
Победы его проектов в конкурсах Московской области, страны и международные. Его личные награды, именные. От имени «Зеленой мили» и каких-то партнеров. Его фото с известным членом правительства на экономическом форуме. Фото этого года. Совсем свежее.
Перевожу взгляд на большее кожаное пустующее кресло, касаясь пальцами какой-то позолоченной статуэтки, и бесшумно покидаю кабинет, прикрыв за собой дверь…
Глава 9
— …он два года на этой должности. — Инга погружает ложку в мороженое. — Ты представляешь, сколько на эту должность желающих?
Я толку ложкой собственное мороженое, закусив губу.
Объем информации, которой подруга владеет, не оставляет вариантов — она точно знала, куда меня отправляет. И пусть я запуталась в собственных мыслях и чувствах, потонула в чокнутом водовороте последних дней, я отлично помню, как сильно на Ингу злюсь. Тем не менее я терпеть не могу вести себя как ребенок.
Подруга права. Мне нужно владеть информацией. Нужно понимать, с чем имею дело, чтобы не быть слепым котенком в море под названием «Зеленая миля». И даже себе я не могу признаться честно — поглощаю ли эту информацию из необходимости или я поглощаю ее с жадностью.
Я глотаю шоколадное мороженое, глядя на стаканчик в своих руках.
— Нет. И сколько? — отвечаю Инге.
— Список длинный, — сухо сообщает подруга. — И его конкуренты — это не соседские мальчики. Там акулы. Самые зубастые из зубастых.
— Тогда он зубастее всех…
— Да хоть король акул. Конкуренция там такая, что даже на унитазе нужно оглядываться и спать с одним открытым глазом.
Ветер с реки, вдоль которой мы идем, бросает мне в лицо волосы. Я откидываю их, бормоча:
— Да уж…
Музыка из парка долетает до нас рваными клочками, но даже это отдаленное веселье давит на голову. Она гудит после двух дней работы в «Зеленой миле». Я надеюсь, мне хватит недели, чтобы справиться с первым шоком от погружения в дела этой махины, ведь сейчас я мало что понимаю. И двухдневное отсутствие Леона в офисе существенно облегчило мне жизнь.
— …его назначили на новый проект, — продолжает Инга. — Они активно осваивают премиум-рынок. Дома для богачей. Загородные. Это был жирный кусок пирога, и его отдали… Золотову. К нему отношение такое — его либо любят, либо ненавидят. Первое, что он сделал, когда сел в кресло, — везде расставил своих людей. «Миля» теперь филиал нашего универа. И поверь, ему очень многие благодарны.
Теперь мне становится понятно, как попал в «Милю» Макс — муж Инги. Он занимает какую-то должность в айти-структуре фирмы. Руководящую должность.
В душу закрадывается тревога, когда я задаюсь вопросом: кто еще работает там, с ним?
Инга читает этот вопрос в моих глазах. Хмурится, поджимает губы. Я впиваюсь взглядом в рыжую воду реки, чувствуя, как холодит пальцы стаканчик с мороженым.
— Они все там. Ну почти все… — хладнокровно произносит подруга.
Я киваю, продолжая смотреть на воду. Голос Инги полон решимости. Она всегда была такой — твердой и немного циничной. И я очень рада, что она у меня есть.
— Ну и что? — режет она. — Это было давно. Ты им ничего не должна. Столько лет прошло. Ты. Им. Ничего. Не. Должна. Иногда полезно быть сукой, понимаешь? Все зависит от того, как ты будешь себя вести…
Я снова киваю. Снова сжимаю стаканчик.
— Они ходили по краю с того момента, как открыли долбаное казино посреди кампуса, — втолковывает Инга. — Они могли попасться на чем угодно!
Она вбивала в меня эту философию годами, и, хоть отчасти она права, ничто не изменит факта — они попались из-за меня.
Перед глазами встает лицо Леона, когда он орет на меня с бурей во взгляде: «Нахер ты это сделала?!» А я не могу ему ответить, потому что не знаю и потому что горло сдавило до невозможности издавать звуки. Он смотрит на меня с бешенством и еще с пониманием… тем, которое кружит между нами в воздухе… с пониманием того, что я все разрушила. Я уничтожила нас.
Я бросаю стаканчик в урну.
Мы снова двигаемся, на этот раз молча. Словно каждая из нас перерабатывает информацию по-своему. Инга — воинственно, как всегда, а я… я умею справляться с трудностями. Я в этом профессионал.
Усталость притупляет все. Мои мысли, эмоции, реакции.
— Кстати… — говорит Инга. — У меня осталось сорок минут в солярии. Я отдам их тебе…
У меня никогда не хватит терпения обзавестись таким ровным и ухоженным загаром, как у нее, поэтому говорю:
— Отдай кому-нибудь другому. У меня они сгорят…
— Ты такая душная, — шикает Инга. — Черт с этими минутами, ты должна была спросить, почему я их отдаю.
— И почему?
— Потому что мне нельзя в солярий. И еще пить алкоголь, и еще…
Я останавливаюсь, глядя на подругу с улыбкой.
Она прикладывает руку к своему животу, улыбается в ответ.
— Я стану крестной! — взвизгиваю, обнимая Ингу.
— Да, но не скоро. Через семь месяцев примерно…
— Поздравляю… — выдыхаю я, чувствуя малюсенький прилив зависти.
Я не завидую. Только не Инге.
Они с Максом женаты уже два года. Он сох по ней в студенчестве. Инга — настоящий пожар, мало того, что красивая, еще и дерзкая. Ее глаза кошачьи — это слово придумали для нее. У Макса не было шансов, правда, тогда она кошмарно его динамила, а сейчас будто нашла в нем свою тихую гавань.