— Пока ничего лучшего я тебе предложить не могу. Пусть кушают, что дают. Я все выясню и перезвоню чуть позже. Согласен?
Леня молчал и не уходил, горемычно опустив голову. Потом произнес глухо и медленно:
— Я всегда думал, что этого никогда не произойдет. Мне казалось, что правила, по которым живут двое, не меняются… Слишком многое взвалил на нее, — он взглянул на Таисию с мольбой. — Скажи, где она? С ней все в порядке?
— Естественно, в порядке! — возмутилась Татка, но в глазах ее появилась тревога. — Езжай домой, Леня.
Он колебался. Ему казалось, что сделано недостаточно для того, чтобы увидеть жену, поговорить с ней и вернуть. Конечно, ему сначала хотелось замкнуться в смертельной обиде, расшвырять чувства к Ире, как ненужные вещи. Однако эта проклятая эсэмэска поселила в нем не просто тревогу, а настоящую панику. Ира не могла написать такие слова. Она бы предпочла все сказать в лицо, прямо и открыто, если бы была совершенно уверена в том, что поступает правильно. А этот электронный плевок — чуждая ей манера, в которой не было ни Иркиного спокойствия, ни честности.
Дома он застал Душечкину, которая варила детям пельмени. Вероника заперлась у себя, а Иван давал Римме советы относительно количества соли.
— Ну что? — спросила Римма, передавая ложку Ивану.
Сын тоже вопросительно смотрел на Леню.
— Они с Таисией о чем-то договорились. Сказала, что дала Ире ключи от своей дачи где-то за Москвой. Сказала, что Ира уехала на пару дней отдохнуть, — Леня пытался говорить бодрым голосом.
— Вот! Я же говорила, что все будет в порядке! — воскликнула Душечкина, потрепав Ивана по голове.
— Она нас бросила! Бросила! Бросила! Дядя Витя мне говорил, что у нее любовник! — услышали они истерический крик Вероники в коридоре. — И пельмени свои ешьте сами! Сколько угодно!
Потом оглушительно хлопнула дверью своей комнаты.
— Что еще за дядя Витя? — почти одними губами, беззвучно проартикулировала Римма.
Ваня ошеломленно смотрел на отца. Леня снял куртку, отдал ему и пошел к комнате Вероники.
За дверью слышались рыдания. Леня ужасно не любил слезы. Иногда он позорно сбегал к матери, только бы не слышать беспокойного плача маленькой дочери, способной кричать бесконечно и по любому поводу. Справляться со всеми этими маленькими трагедиями умела только Ира. Леня всегда отступал в сторону…
Он постучал в дверь и осторожно вошел. Вероника, свернувшись калачиком, лежала на кровати и рыдала. Горький, безутешный ее плач впервые пробудил в нем тоскливое ощущение жалости, а не раздражение.
Он приблизился, сел рядом и с настойчивостью, для себя неожиданной, привлек Веронику к себе.
— Папа, папочка!.. Зачем… Что мы сделали?..
Леня гладил ее по разметавшимся белокурым, как у него, волосам.
— Маленькая моя! Никушка, никто никого не бросал, слышишь меня? Мы с мамой немного поссорились, ну она и решила пару дней пожить у подруги. Вернее, поехала на поезде к ней на дачу. Если все будет хорошо, наша мама вернется. Слышишь? — он сам не мог удержаться от слез, но подавлял горький ком в горле.
— Ты ее не прогонишь? — взглянула на него дочь. Мокрое лицо ее было в этот момент похоже на младенческое.
— Что ты говоришь? Зачем выдумываешь? Никто никого выгонять не собирается! — Леня снова прижал дочь к себе, слыша ее тяжелое дыхание, ощущая нервное вздрагивание после рыданий. Его птенчик. Его Ника. Его победа над собственной трусостью и диктатом родителей.
— Ложись сейчас, солнышко, поспи. Хорошо? А я тебе сказку расскажу.
— Какую? — все еще всхлипывала Вероника, залезая под одеяло.
— Помнишь мультик про Ежика и Медвежонка? Вообще у них было много приключений. А я тебе расскажу о том, как они ждали весну.
…Там, где они жили, уже наступила осень, и целый день шел дождь. Несколько желтых листиков упало на землю. Сразу стало сыро и неуютно. «Вот и все, — подумал Ежик, выглядывая в маленькое окошко, по которому стекали струйки воды. — Скоро надо ложиться спать. До весны. А какая она — весна? Мама говорила, что весна — веселая и красивая. И всех вокруг она тоже делает веселыми и красивыми. Хотелось бы мне встретить ее первым. Взглянуть хоть глазком на то, как она приходит».
В это время в дверь постучал Медвежонок.
— Ежик! Ты дома? — тяжело дыша после быстрого бега, прокричал он.
— Дома. Весь день, — ответил Ежик, открывая дверь другу.
— Ты здоров? У тебя невеселый вид.
— Да. Наверное.
— Ну и дождь льет! И листья все падают! Будто звезды, которые мы считали летом. Теперь попробуй — посчитай! Как же! Из-за туч ничего не видно, — Медвежонок подбросил в камин березовое поленце и сел в кресло-качалку. — Забыл совсем! Я тебе малинового варенья принес. Из моих запасов. До весны должно хватить.