Точно так же и с Крисом — он болезненно чувствителен к свободе и к малейшей несвободе, избаловать невозможно, потому что он прекрасно сам себя контролирует, а сорваться может только в случае, если на него слишком сильно давить, или если сам себе поставит какую-нибудь нереальную планку.
Наша прогулка забавно напоминает мне шествие султана (или султанши?): я впереди, на пару шагов позади Крис с Эмилем, а за ними жертвы дедовщины тащили корзинку. Впрочем, не думаю, что двоих сильных парней очень напрягает эта обязанность, скорее они были счастливы, что госпожа выделяет их из числа остальных и разрешает участвовать в своих развлечениях.
Такой торжественной процессией мы прошли сад. Потом по довольно утоптанной тропинке углубились в лес, светлый и тоже ухоженный, то есть расчищенный от всякого сухостоя, скорее похожий на продолжение сада. Да, такой южный лес, цветущие кустарники на полянах, на деревьях лианы. В который раз я ловлю себя на мысли, что природа этой планеты мне очень нравится, нравится, что ее не испортили различными индустриальными застройками. И жить здесь я, наверное, смогу, надо только привыкнуть к тем порядкам, которые я не могу изменить, подстроить под себя то, что я изменить могу, и научиться отличать первое от второго…
К озеру вышли быстро, блуждать по лесу не пришлось, потому что тропинка привела нас прямиком к пологому песчаному берегу с удобным заходом в воду и расчищенной площадкой, куда мы все как раз могли поместиться.
Мальчики быстро расстелили мне покрывало, на которое пришлось усесться с царственным видом, потом взялись за скатерть. Утром я, конечно, позавтракала, но сейчас снова проголодалась, глядя на всю эту красоту, которая начала появляться перед глазами: местные фрукты, то очень похожие на привычные мне, земные, то какие-то своеобразные, но даже на вид спелые и сочные. Конечно, одной травой сыт не будешь, поэтому следующим достали большое блюдо с золотистыми обжаренными рыбками, жареные кусочки кундейки, издающие чесночный и еще какой-то пряный аромат, салат, какие-то запеченные овощи, маленькие румяные пирожки и какой-то контейнер с заморозкой, видимо, еще и мороженое предусматривалось. Они издеваются над голодным человеком… А интересно, это наш повар такой умелец или Крис применил свои таланты?
— Крис, а кто готовил? Все выглядит очень вкусно.
— Готовил повар, госпожа, а я ему помогал, точнее, мешался под ногами и требовал приготовить именно так, а не иначе, выбрать фрукты и овощи спелее. В общем, когда он готов был или меня убить, или совершить самоубийство, все наконец-то получилось, как надо.
— Спасибо, солнце. Я твои труды оценила, давайте пробовать, а то я слюной захлебнусь.
Парни переглянулись, Эмиль устроился рядом и подал мне бокал с белым вином, а я даже и не заметила сразу, что сбоку стоит большой кувшин с соком и графин с вином.
— Солнце, ты сколько бокалов взял?
— Один, для госпожи. Мужчинам стаканы для сока.
— Тогда налей себе и Крису в стаканы немного вина. Ты ведь пробовал вино? — уточнила я.
Эмиль опять смутился, будто обманул мои ожидания:
— Нет, госпожа, рабам вино не положено, оно очень дорогое. Иногда мне наливали вейдже, но…
— Но это было совсем для других целей, можешь не вспоминать. Я хочу, чтобы ты тоже выпил вина, будем считать, что у нас сегодня праздник. Хорошая погода, у меня отличное настроение, рядом любимые мужчины — чем не праздник?
Эмиль осторожно налил немного вина в два стакана, один протянул Крису, второй взял себе. Я дотронулась стеклянным боком бокала вначале до одного стакана, потом до другого, поднесла к губам.
Крис улыбнулся и выпил вино, Эмиль попробовал свое с настороженной опаской, потом взглянул на меня и выпил залпом. Я взяла из салатницы рядом по кусочку фруктов, поднесла к губам Эмиля, он осторожно взял лакомство у меня с руки, легко поцеловав потом пальцы — неслыханная вольность для него. Поманила к себе Криса, протянула ему кусочек персика и шепнула в ухо: «Надеюсь, тебе принципы не запрещают есть из рук женщины?».
Крис улыбнулся, прикоснулся губами к ладони и медленно съел фрукт, так же медленно и демонстративно слизнув с ладони сок.
— Мальчики, я бы с удовольствием продолжила кормить вас сама, но я безумно голодная. Я думаю, не будет нарушением всех правил, если вы тоже будете есть со мною?
Они ответили одновременно. Эмиль:
— Не будет, госпожа, если вы разрешаете. Спасибо, госпожа.
Кристиан:
— Я дурак, чуть не уморил свою госпожу голодом, — и протянул мне ягоду, — ведь не откажетесь?
Запив ягоду (ийтийглу, кажется) еще глотком охлажденного вина, я вполголоса поинтересовалась у Эмиля:
— Парням можно с нами есть? — указываю глазами на сидевших в некотором отдалении Рива и Кира — стоять на коленях я бы их не заставила, даже если бы этого требовали все обычаи разом, но разницу в положении мужей и простых наложников все-таки следует подчеркнуть. — Я не хочу их слишком баловать, потому что они в доме на общих основаниях, но не оставлю голодными, конечно.
— Они могут поесть после вас, госпожа, или если вы сами их покормите.
Я попробовала все поданное мне, поняла, что, если съем еще кусочек, просто улягусь здесь в тенечке спать, а еще Эмиль добросовестно подливал и подливал мне в бокал.
— Эмиль, солнышко, ты решил меня подпоить? А вдруг я пьяная очень злая? — ну что тут скажешь, мне нравится его дразнить, так забавно пугается… — Я пошутила, поешь сам, а то ты, по-моему, голодным остался. А потом можете купаться, меня не ждите. У меня еще новенькие на очереди.
Но вначале надо раздеться, а то жарко становится, да и на реакцию мужчин посмотрю…
Алое бикини произвело впечатление, и если Крис, не таясь, как будто обнял меня взглядом, то Эмиль, казалось, сейчас просто закроет лицо руками, чтобы как-то недозволенно не посмотреть. А поскольку ни я, ни другие женщины подобным зрелищем мужчин не баловали, посмотреть хочется, но страшно — вдруг на ленточки порежут. Я сжалилась, подозвала его поближе:
— Можешь не прятать глаза, если бы я не хотела, чтобы вы с Крисом меня видели, я бы не брала вас с собой. Кстати, сами раздевайтесь, долго вас еще упрашивать!
Крис ухмыльнулся, и они изобразили с Эмилем быстрый стриптиз, продемонстрировав мне, что все-таки решили придерживаться земных порядков в одежде — оба были в плавках.
С трудом отпустив взглядом два мускулистых загорелых тела, я вернулась к остальным. Поманила к себе Рива, усадила рядом. Этот тоже не знает, куда глаза девать. Да, меня это искренне развлекает, но надо перестать издеваться над ними.
— Мальчики, сегодня я меняю правила, и вы можете смотреть на хозяйку, тем более, что я хочу видеть ваши глаза, когда с вами разговариваю. Кир, подойди тоже сюда.
— Ну, рассказывай, как ты попал на рынок.
— Госпожа, я родился на хуторе, закончил школу наложников — мама так хотела, и меня хотели отдать в мужья дочери маминой подруги, госпоже Дэйне, я ей нравился. А потом мама госпожи нашла ей мужа из богатого дома, а наш дом был небогатым. Моя мама хотела, чтобы я все-таки попал в хороший дом, поэтому отправила меня сюда, в город, к моей двоюродной тете. Мне там нравилось, но ни одна из женщин не выбрала меня мужем или своим любимым наложником, и тетя сказала, что простых наложников у нее в гареме и так хватает, а меня, может быть, купит хорошая госпожа. И вот, вы меня купили.
«Наивный ребенок, верит всему, что ему говорят. Впрочем, так ему легче жить. Наверняка мать действительно хотела ему добра, а вот богатая городская родственница… Он ей, конечно, ни за чем ни сдался, но сестре та не отказала, а потом избавилась от парня даже с прибылью для себя.»