Так и хочется закричать: «Бегите, глупцы!», но понимаю, что это бессмысленно. Вихрь продолжает расширяться и грозит повредить другие растения, дотянуться до окон, достать остальных адептов… В том числе Силану, которая выглядывает с лейкой из-за большого раскидистого куста и теперь смотрит на мой вихрь с открытым ртом.
Надо успокоиться!
Сосредотачиваюсь на желании вернуть свою магию обратно. У меня не выходит, но спасает Чернушка: она прыгает из рук и на лету втягивает мою тёмную магию. Вихрь уменьшается, и я уже думаю, что всё хорошо, как неожиданный толчок отдаёт прямо в ступни!
Оранжерея трясётся и дребезжит, я еле удерживаю равновесие. Земля ходит ходуном! Чернушка продолжает поглощать вихрь и растёт в размерах, под аккомпанемент из визгов и треска стекла. Каркас оранжереи накреняется, и из-за этого стёкла не выдерживают и трескаются. Вот-вот разобьются!
Что вообще происходит? Это не ведь не я?
— Чернушка, помоги! — отчаянно кричу.
И моя милая фамильярочка реагирует сразу же. Она поднимается выше и заполняет собой пространство над нашими головами. Стёкла не выдерживают и лопаются, но ни один осколок не ранит ни одного из адептов. Я тоже остаюсь цела. Толчки какое-то время ещё трясут землю, но потом всё стихает. Что это было? Турбулентность летающего острова?
Девушки, что ещё совсем недавно обвиняли меня, сейчас выглядит жалкими и бледными. Одна сидит, закрыв голову руками, а вторая вцепилась в ограждение грядки.
— Кажется, всё закончилось, — успокаиваю я их.
Остальные адепты с осторожностью озираются и поднимаются. Ко мне подходит обеспокоенная Силана и порывисто обнимает.
— Ну ты даёшь! — говорит она. — Устроить такое! А вы, козы, лучше бы спасибо сказали, что вас спасли.
Последнее она уже говорит девчонкам. Одна из них, рыжая, первой приходит в себя и смущённо бормочет что-то похожее на благодарность. Блондинка морщит нос.
Чернушка опускается за моей спиной, касается моего плеча… какой-то частью себя, и возвращает мне магию, постепенно уменьшаясь в размерах.
— Спасибо, – на этот раз это говорит староста, которая тоже подошла к нам. – Я читала в одном справочнике, что в прошлый раз землетрясение на этом острове было двести лет назад. Но тогда источник был не стабилен. А сейчас что?
Он поднимает голову вверх и оценивает масштаб проблем.
— А сейчас это она! — не унимается блондинка. — Это из-за её магии! Она мстит!
Но, судя по скептическим взглядам, мнение блондинки никто не разделяет. Она тоже это замечает и смотрит на меня с затаённой злобой.
— Делать мне больше нечего, — заключаю я.
— Все целы? — в оранжерею входит Мариано.
Придирчиво оглядывает адептов и удовдетворённо кивает. А затем осматривает повреждения в оранжерее.
— Кардинальное решение проблемы с агуатарой, — качает он головой. — Адепты, работа меняется. Сейчас я постараюсь восстановить стёкла, а вы реанимируйте растения.
Часа два мы только этим и занимаемся. Больше всего пострадала агуатара, но не от землетрясения, а от моей магии. Это не укрывается от внимания Мариано, но он ничего мне не говорит. Просто очень красноречиво смотрит и выражает надежду, что мной займётся предыдущий куратор.
От последних его слов кровь приливает к щекам. Значит, Такер думает остаться тут?
Хотя радуюсь я рано. Если и останется, то только из-за землетрясения, и он будет разбираться в его причинах. А я буду только мешать.
Я так увлекаюсь своими мыслями, что не обращаю внимания, как блондинка отпрашивается выйти. Точнее, не придаю этому значения, а понимаю, что она задумала, только когда она возвращается с победным выражением лица.
— Йева, — шипит она. — Тебя вызывает ректор.
— И кто стукачка? — мрачно спрашиваю я.
Блондинка теряется, потом фыркает и уходит. Я перевожу беспомощный взгляд на Мариано, который был свидетелем разговора. Хочу попросить его пойти со мной: ну не хочу я опять наедине встречаться с ректором! Но Эльф похлопывает меня по плечу.
— Раз вызывает, надо идти, — говорит он серьёзно.
А потом подмигивает.
Последний намёк даёт мне надежду, что Мариано меня прикроет. Но он говорит идти первой, а сам остаётся, чтобы дождаться, когда адепты сдадут инвентарь.
Иду по запутанным коридорам как на казнь, а в душе поднимается нехорошее предчувствие. Вот тебе и выходной! Быстрее бы учёба началась с такими выходными.