— О да, накажите меня сильнее за плохие показатели, я очень плохой боец! Сильнее! — умоляющий голос начал разноситься по всей комнате, полностью уничтожив остатки серьезности, которые были у Кости. С феями просто невозможно вести дела. Они обязательно сделают какую-нибудь глупость, чтобы вынести мозги! — сделал парень вывод из увиденного.
Видимо, не хотевшая еще большего скатывания в пошлый цирк, Лисса отменила свой «секрет», от чего Салла-Бренна проснулась, резко вскочив с пола.
Голая девушка, к ее чести, не стала ни кричать, ни прикрываться, ни хоть как-то показывать стеснение. Она тут же вскочила, оттолкнувшись крыльями от ковра и готова уже была растерзать вторженку, занеся в руке опасно выглядящее копье, будто сотканное одновременно изо льда и света.
— Ты на кого руку поднимаешь, чернь? — Не успела та бросить в нее этим опасным предметом или же спросить, кто она, как Лисса пошла в атаку первой. Это заставило Салла-Бренну опешить от неожиданности. Но ей не собирались давать возможность собрать мозги в кучу — Я Мьела-Несса силь Дестерре! Одиннадцатая дочь дома! Кто ты такая, чтобы на меня поднимать оружие?
— Салла-Бренна, десятник контрактных фей! — Ответила та автоматически, с трудом не встав по стойке. Однако, спустя секунду червячок сомнений заставил ее выяснить правду — А можно взглянуть на то, что подтвердит ваши слова?
— Ты что, совсем ополоумела в этом отсталом мире что не веришь слову благородного?
Костя с трудом удержал серьезное выражение лица после этого вопроса. Однако смог, все же ему нужен был рычаг воздействия на Салла-Бренну. А уж рычаг на Лиссу у него гигантский. Ведь он выпросил у феи в том числе и заклинание для показа воспоминаний…
Возмущение и гнев со стороны Мелиссы можно было черпать ложками. Она заламывала руки, мешала оппонентку с грязью, и делала все, чтобы показать себя самым скотским, но непосредственным начальником. И все-таки смогла полностью подавить свою соперницу, используя имя, которое у нее вообще отняли.
— Так значит, будет подкрепление, раз такая высокородная теперь здесь? Солнечный дворец наконец-то все узнал! — Прибавило это Салла-Бренне оптимизма. Косте даже было жалко ее расстраивать и он думал, что сейчас все ее надежды будут уничтожены.
— Да, оно скоро будет, надо только подождать! Доверяй Плану, наверху не тупые феи сидят! — начала она кормить свою собеседницу отборнейшей, незамутненной ложью, в которую та желала верить. Костя был недоволен, ведь когда все вскроется, разве это не может послужить спусковым крючком для чего-то не слишком хорошего?
В общем, Костя перестал слушать поток пропаганды и бреда, замешанный на попытке одной феи убедить вторую, что она главнее. Однако, стоило ему отвернуться и оценить себя в ближайшем зеркале, в котором отражалось максимально далекое от любого понятия «мужик» существо, как речь зашла о нем.
— Я принимаю ответственность за этого новорожденного. Нашему дому пригодятся его способности. Так что отныне считай его продолжением моих рук! — Надо же, подумал Костя, с ним поделились властью. Благодарить за это он не особо собирался, но все же укол совести почувствовал.
— Поняла, неудивительно, что такой уникум как Кесса приглянулся благородному дому. Я знала, что у него светлое будущее!
Парень не стал вспоминать парочку моментов когда эта же фея полушепотом говорила о его бесталанности, но он решил не лезть в ритуальный обмен любезностями.
— Кесса? — Пыталась Лисса сдержать смех.
— Да, он так представился. Не знает еще об именах и о том, что их дают за заслуги, видимо где-то услышал. Я не стала настаивать, новорожденный же.
Парень понял, что встрял. Не в том смысле, что ему не хватило знаний по фейской культуре, а в том, что Лисса теперь его всегда будет теперь так называть чисто из принципа. Наверняка уже готовит очень веселую историю где окажется что с какого-то древнего их языка это значит что-то забавное.
К чести феи, она не стала его позорить при Салла-Бренне. Они наконец закончили расшаркиваться и ее посвятили в «секретный план светлого королевства», которым на самом деле был самонадеянный марш-бросок Кости до места, где их хотя бы знают.
— Мы должны переманить на нашу сторону связавшуюся с темными феями чудь! Освободить от гнета и привести к правильной присяге! И встать там лагерем, ожидая новых приказов!
Салла-Бренна была рада слушать хоть что-то, похожее на вменяемый приказ, пусть ей не предъявили ни символов авторитета, ни специальных грамот. Видимо, фея настолько устала быть сама себе начальницей, что с радостью распрощалась с остатками критического мышления взамен на то, что теперь за нее будет думать кто-то другой.
Костя смотрел на это представление с глубочайшей жалостью. Осталось убедить девушек. Какой смысл гнуть спину на работе когда апокалипсис не за горами?
Глава 22. Имянаречение и вылет
Вновь захватившая(по ее мнению) лидерство Лисса была весьма довольна, будто отведала лучших нектаров со званого бала. Все же не зря раскрылась! Хоть в этом аспекте ее самолюбие вновь оживало и наслаждалось властью, пусть даже и надуманной.
Потому что кто-кто, а Костя здесь никому подчиняться не собирался. Он всего лишь затаился, мысленно готовясь к марш-броску. Впрочем, то что Лисса пришла к нему было весьма и весьма удобно — ведь теперь он мог точно попасть к чуди. Да парень целый один раз туда летал и знал целый один ориентир, но это было несколько жидковато для того, чтобы искать деревню маленьких выродившихся фей в огромной тайге.
Так что можно сказать, что своя выгода у него была, пусть он это и не хотел признавать. Однако, будь его воля — он бы сделал все чтобы этой встречи не состоялось. Ведь как метко подметила фея — она прямая виновница его «отличного» положения. Да, его жизнь очень сильно прибавила в красках и прочем, но он предпочел бы вернуть все взад.
А потому, ее энтузиазма и стремления поторопиться он не совсем разделял. Да, было бы неплохо как можно скорее смыться отсюда, прихватив всех, с кем он успел познакомиться. Но с другой стороны, Ранхгисса ему все-таки в верности клялась и эту клятву подтверждала Хаасе. А его отношение к ней, после рассказа Лиссы, все же сместилось обратно в совсем чуточку, но положительное.
Это, разумеется, не значило, что он ради нее пойдет и вручит себя обратно палачам, что считают, что имеют какое-то право что-то решать за него. От одной только мысли об этом внутри него загорался какой-то потаенный и праведный огонь, неприятно скребущий тело изнутри.
Да и если анализировать его поступок, то она явно его спасала не для того, чтобы он приходил туда снова и умирал. Нет, она хотела чтобы он жил, так с чего он должен хоть кого-то слушать с просьбами спасти Хаасе? Они, вообще-то, квиты! Но на душе все равно скреблось смешанное чувство. Будто он хотел вновь увидеть богов потому что не достаточно плюнул им в лица.
Наверное, именно с таким горящим сердцем и были раньше воинствующие атеисты. Правда, между ними и Костей лежала пропасть — он лично видел объект своей борьбы и всепрощением он не отличался.
Так что по сути Костя бросал в воздух воображаемую монетку. Кто же быстрее — девушки с работы вернутся или же темные феи пожалуют? В то что его до сих пор не нашли Костя верить не хотел — это было бы слишком хорошо, с его-то удачей. Просто так уж сложилось, что оба исхода в чем-то тешили его душу. В одном случае он собирается стать правителем а во втором еще раз показать внемировым хреновинам средний палец. Все звучало одинаково круто. А то что второе подразумевало смерть… Он не слишком-то ее боялся, сказалось уже пережитое.
Так что как бы Лисса не рвалась прямо сейчас промывать девушкам мозги насчет того что «перед апокалипсисом нужно отправиться в приключение», Костя не стремился ее отпускать. Потому что до сих пор не был уверен в реальности этого самого апокалипсиса. Да, ему несколько раз утверждали, что он обязательно будет, надо только подождать. Но ни фактов ни наблюдений у него на руках не было.