Думала Ранхгисса, готовя оружие. Элегантный стилет перекочевал в правую руку а крылья расправились в агрессивной стойке. Спасибо светлой за то, что здесь нет света сейчас, ее подготовку никто не заметит. Жалко ,что у нее есть только одна попытка добраться до головы бронированной суки
— И какой в этом был смысл, светлая? — Говорила Гьер-Шеланн, смотря во тьму, все еще не решаясь сделать в нее шаг. По ее лицу тек ручей, который девушка то и дело с наслаждением слизывала. — Ты с самого начала не могла меня победить. Никто не может! — раскинула фея руки, борясь с желанием рассмеяться над смертью своего очередного несостоявшегося убийцы.
Обернувшись назад, фея отметила, что в принципе, способности у нее были. Ветер легко обошел ее защиту и положил весь ее взвод. «Все равно это были потенциальные наложники а не солдаты. Туда им и дорога» — Подумала бессмертная девушка и, наконец, начала движение примерно в то место, где должна была по ее расчетам лежать светлая. Надо добить если она еще жива. Таких солдат не стоит оставлять противнику.
Хаасе лежала изломанной куклой но жизнь в ней еще теплилась. Один пропущенный удар — и все. Броня лишь удержала тело девушки от того, чтобы быть разорванной напополам. В свете руки-факела бросалась в глаза гигантская вмятина на нагруднике.
Но она смотрела все тем же взглядом. Темная не видела в ней ни страха перед смертью, ни попытки вымолить жизнь. Лишь какое-то молчаливое принятие судьбы. Гьер-Шеланн не собиралась более размениваться на слова — какой смысл если ее слышат, но не слушают?
Нога раздавила голову, что лопнула перезрелым фруктом. Жестоко? — Да. Но зато эффективно и почти безболезненно для врага. Боль должна принадлежать лишь ей одной! Она не настолько щедрая, чтобы делиться ей с другими.
— Печальный конец. Но закономерный. — Произнесла девушка вместо надгробной эпитафии и даже отвесила небольшой поклон, благодаря за бой.
Чего она не ожидала, что в этот момент кончик латного сапога врезался фее в висок. Это было настолько неожиданно, что увернуться уже не было возможности. Ведь удар был, предусмотрительно, сделан со слепой зоны…
Фею изогнуло странной фигурой но ее приклеившиеся к земле ноги не позволили ей опрокинуться на спину. Она медленно разгибалась на ногах, которые немного побаливали от того, что сила удара грозила оторвать от них тело феи.
Темная с неверием глядела на Хаасе. А потом на ее безголовое тело, которое начало медленно растворяться в ночи…
«Иллюзия!» — Прозрела Гьер-Шеланн, злясь на то, что попалась практически на детский розыгрыш. Вся ее голова гудела от удара будто колокол, но она выставила стойку. Ведь когда ей больно — она сильнее!
Хаасе же, потрепанная, но не настолько, как изобразила неожиданно пришедшая на подмогу Лисса, оценивала свои шансы. Их не было. Ведь даже если ее не пронял удар, который она взяла с разгона и старалась сосредоточить на самом остром кончике, который только был в ее распоряжении, то ей уже не поможет ничего. Но отступать девушка не планировала. Лишь трус бежит с поля боя. А она лучше умрет, чем будет в своей душе себя таковым считать.
— Неплохой фокус. Да только все одно бесполезно. — Пробормотала с маниакальной улыбкой Ходячая Крепость — Каменный океан!
Стоило ей провести ману через свои ноги, как пол поплыл, будто принимая свойства воды. Хаасе даже не почесалась — просто подняла ноги вверх, оставаясь висеть в воздухе. Если это все, на что способна противница перед ней, тогда она может просто вымотать ее атаками из темноты или ловушками…
Вот только она зря недооценивала свою противницу, считая, что та способна лишь на то, чтобы не умирать. Жидкий камень образовал волну и попыталась ухватить назойливую фею за ногу. Она снова увернулась, но уже воспринимала все намного серьезнее. Очевидным путем было покинуть эту область, но что если в этом и состоял план девушки перед ней?
А Ранхгисса праздновала. Она знала это заклинание. Отличное в горной местности, поэтому сюда и послали это сучку. Да только есть один маленький изъян, известный немногим. И фея уж убедится, что ударит вовремя.
Она уже думала, что пора убивать светлую, чтобы отвести подозрения. Ведь сучка перед ней не так уж и проста. Обязательно докопается до того, что их вызвали далеко не сразу. Отвести подозрение убийством временного союзника — это классика.
Да только когда Ранхгисса проткнула шею Хаасе то внезапно выяснила, что это была иллюзия. Наложница! Какого черта она не дрожит от страха в самой глубокой дыре этой пещеры? Но у девушки не было времени об этом думать.
Она следила за кожей неубиваемой феи. То, как ее оттенок становится светлее. Именно эта мана, что вечно ее покрывает, уходит на сложнейшую трансмутацию камня в жидкость и обратный процесс — уж очень она любит хоронить полчища слабых врагов в одной каменной могиле.
Хаасе же уклонялась от столбов жидкого камня, что выстреливал из каждой возможной точки. И осознавала, что чем дольше она это делает, чем толще и чаще они становятся.
«Когда же эта сука что-то сделает!» — думала девушка. Она уже поняла, что самостоятельно завершить дело не сможет, так что вся ее слабая надежда держалась на крайне ненадежной переменной. Она прекрасно знала, что та может ее в любой момент предать. Но другого выхода у девушки не было.
Темный цвет с кожи Гьер-Шеланн сошел одномоментно. Было видно что ей либо надоело, либо она рассвирепела. Лишившись враз всей своей природной брони, она обрушила каменное цунами со всех сторон — такой толщины, что вырваться уже было невозможно.
— Мой учитель алхимии передает тебе привет — Произнесла торжествующим голосом Ранхгисса и, объявившись сзади, проткнула грудь феи длинным стилетом. Он пронзил ее насквозь и несмотря на то, что рана выглядела не слишком опасной, от нее во все стороны начала распространяться тьма, разносящаяся по всему телу феи подобно паутине.
Она развернулась в сторону врага и сделала робкие попытки схватить свою обидчицу за шею. Боль была настолько сильной, что она уже не приносила удовольствие, а мысли путались в попытке осознать, что же случилось. Она тянулась руками к Ранхгиссе да только стоило коснуться девушки, что даже не думала отступать, хоть пальцем, как тело феи полностью окаменело.
— Люблю избавляться от своих врагов, правда, Хаасе? — Спросила она заинтересованно у девушки и резко вытащила стилет из груди каменной статуи.
А Хаасе выглядела ужасно — камень сковал ее со всех сторон, оставив снаружи только успевшие не попасть под потоп руку и голову. Ранхгисса начала медленно идти в сторону заключенной, весело поигрывая лезвием…
Глава 24. Мародерство и взрывные работы
— Меня тоже хочешь убить? — Напрямую потребовала Хаасе ответа, пытаясь вырваться. Была у нее надежда, что эффект от заклинания той сучки растворится с ее смертью, да только все было не так просто.
— У меня нет привычки давать шанс на жизнь тем, кто слишком много обо мне знает. Если они, конечно, не слабачки, что только и могут что прятаться во тьме и дрожать от страха. — Она подняла камешек и метнула в сторону.
Чуть не вскрикнувшая от страха Лисса, в считанных миллиметрах от головы которой пролетел на большой скорости болид, с трудом подавила в себе желание убежать. Пока она не двигается и сидит в иллюзии — она в безопасности.
Ранхгисса подошла еще ближе и начала целится в фею, оказавшуюся в каменной ловушке. Та пыталась вырваться, но это было тщетно — все было зажато, было огромной удачей что у нее ничего не было сломано — броня имела слабое зачарование отражения магии и видимо помогла в этом.
— Прощай. — Сказала темная фея напоследок, даже не удостаивая уже поверженного врага большим и воткнула стилет.
Хаасе же перед этим закрыла глаза, будто принимая свою судьбу. Она была сейчас в таком странном состоянии, будто завершило всей своей жизни. Умирать на такой высокой ноте было бы очень неплохо. Видимо поэтому она даже не попыталась перехватить удар единственной свободной рукой. Если уж хочет убивать — пусть убивает.