— Антон, сними пентакль, намотай на пистолет, в общем стреляй через эту штуку. Может поможет… — шептал Морозовский.
Антон с трудом расцепил части медальона.
— Верую, ибо невозможно… — услышал он слова Морозовского и смех Валентины ниоткуда.
Идеально экранированный человек.
Подняв оружие на уровень глаз, Антон через пентакль увидел, как полупрозрачный силуэт остановился на берегу Клязьмы и переливаясь странным голубоватым оттенком ударил коконом: две пси — гранаты величиной с куриное яйцо вонзились в тело Морозовского и тот упал.
— Нет! — крикнул Антон и в два прыжка покрыв разделявшее его с Морозовским расстояние, пригнувшись, разрядил в силуэт оставшиеся три патрона.
Силуэт начал становиться все более отчетливым, различимым, наполняться и секунд через двадцать Валентина Бажова приобрела человеческий вид.
Она удивленно смотрела на Антона и одной рукой прижимая к груди книгу, другой почему‑то держалась за скулу. Затем она неуклюже сделала несколько шагов назад и упала в воду. Раздался всплеск.
Антон подбежал к реке, но темные воды Клязьмы не позволяли ничего разглядеть. Затем он подошел к лежавшему ничком на берегу Морозовкому. Энергетический разряд сделал свое дело, поэтому по одному виду можно было определить — Владислав Юрьевич был мертв. Антон обхватил голову руками.
Шел четвертый час расследования обстоятельств стрельбы на даче доктора медицинских наук Володина, гибели популярного бизнесмена, друга столичного мэра и руководителя корпорации «Азон» Морозовского и покушения на убийство майора ФСБ Мальцева. Уже было допрошено несколько свидетелей, в том числе граждане Лернер и Мальцев, собраны доказательства. Уже отбыли восвояси оперативники из местного отделения милиции. Следственно–оперативная группа ФСБ произвела осмотр места происшествия. И тело Морозовского отвезли в ближайший морг Долгопрудненского мединститута. Высказаны предположения следователями различных ведомств — милиции, ФСБ — и экспертами разных профессий. А вот тела Валентины обнаружено не было…
Светало. Антон с раздражением воспринимал то, что происходило на даче Володина, ставшей местом нашествия ряда крупных и мелких чинов из разношерстных ведомств. Люди толпились в холле и около дачи. Мальцев с кем‑то переговаривался, кивал в сторону Антона, подбодрял.
— Осторожно…
Четыре человека подняли носилки с Володиным и понесли их вниз к двери. Они вынесли его в ночную тьму к поджидающей машине «Скорой помощи».
Его осторожно подняли и стали задвигать носилки в глубь машины, и в этот момент Антон совершенно случайно коснулся рукой Володина. Тот открыл глаза и прошептал.
— Антон…
— Перехватим… взяли!
— Не спи… не надо спать…
— Что? — не понял Антон.
— Вот–вот еще. Хорош. — санитары буднично делали свою работу, затаскивая бледного недвижимого Михаила Евгеньевича.
— Что он имел в виду? — спросил Антон у Мальцева, помогавшего грузить доктора в машину, а теперь курившего рядом.
— Не спи, говорит, замерзнешь. Чего непонятно? — бросил он устало.
— Поехали! — крикнул один из санитаров и «Скорая» ринулась с места.
…Как во сне, он слушал Алексея — это его конторе вести дело, — ему, конечно, жаль Морозовского, но сейчас главное — найти его убийцу, а для этого надо прочесать этот район Клязьмы и ее окрестности. Лишь через час с лишним на пороге снова возникает знакомая фигура Мальцева. Он объясняется со следователем и чинами из ФСБ, и те, наконец, уезжают.
Антон подошел к майору и тихо сказал:
— Я убил Валентину…
— Ее не так просто убить. Пока в розыск будут объявлять.
— А у меня получилось. А Морозовский погиб. Что теперь делать?
— Ничего. Отдыхай. Если будут проблемы с милицией — обращайся.
Мальцев спустился вниз на улицу, пошел к служебной «Волге», тихо завел мотор, и вот уже Антон остался совсем один.
Так прошло четыре дня.
— Идете на поправку, Михаил Евгеньевич? — раздалося голос Антона.
Володин поднялся с кровати. Перед ним, мягко улыбаясь, стоял Антон с пакетом апельсинов.
— Глядя на тебя, я думаю, как мне все‑таки хочется жить.
— У вас сильный организм. — улыбнулся Антон.
— Что следователь по этому делу?
— Безнадежен. Я его только разозлил. Я коснулся его руки. Столько гадости в одном человеке. Все идет к тому, что мне будут шить соучастие в убийстве Морозовского. Он считает, что мы все члены какой‑то секты.