Будет насиловать?! Меня в трясучке, почти труп! А вдруг изнасилует и снова выкинет в снег, на мороз… голую! Нет, нет!
Мысль вызывает панический страх. Насилие не так страшит, как снова остаться на улице, на морозе, но теперь уже точно без шанса на спасение. Я резко дергаюсь и пытаюсь дотянуться рукой до его свитера, который он повесил на спинку водительского сиденья.
- Очнулась, Снегурка,- констатирует факт, заметив мое движение и попытку прикрыться.- Спокойно, Маша, я Дубровский! Мужика что ли голого никогда не видела? Надевай!- он кидает мне термобелье и снова натягивает джинсы, следом свитер.- Надевай пока оно теплое, и кофе горячий попьешь, если мой коньяк не понравился.
Киваю, говорить пока не получается, и пытаюсь натянуть на себя теплую, пахнущую мужчиной фуфайку, но руки плохо слушаются. Он помогает одеться, смотрит с жалостью и… брезгливостью, не пытаясь полапать меня, как бы одевал ребенка. Убирает волосы с лица и разглядывает минуту. Удивленно хмыкает и натягивает мне на уши шерстяную шапку.
- Боль в ногах чувствуешь?- проведя пальцем по педикюру, сгибает и разгибает мои пальцы на ступнях.
Я киваю, потом хриплю:
- Спасибо…
- Это хорошо. Значит, не отморозила,- довольно улыбается.
На ледяные, ноющие от боли ступни натягивает свои шерстяные носки. Заворачивает в теплый пуховик.
- Двигаться можешь? Тогда перелезай вперед,- командует мне.- Там работает печка. Тебе будет теплее. Там же термос. Пей кофе. В бардачке фляжка с коньяком. Если захочешь, плесни себе.
Встаю с трудом. Меня еще колотит, но телом управлять могу. Протискиваюсь между сиденьями и устраиваюсь на пассажирском, пока он сзади шнурует ботинки. Меня еще колотит озноб, но уже меньше. В теплых, сухих вещах я согрелась. Наливаю кофе в крышку термоса, стискиваю пальцы вокруг быстро нагревающегося металла, и меня накрывает. Попутчик Денис… термос… какао… ограбление… небытие…и обжигающий холодом убийца-снег…
Слезы сами текут, и я не могу успокоиться, только всхлипываю, вытирая покрасневшими руками щеки. Шатен выходит из машины, через секунду возвращается и садится рядом. Смотрит с сочувствием. Вытирает шершавой ладонью щеки. Я, наконец, могу его рассмотреть.
Молодой. Но из-за бороды трудно определить реальный возраст. Ему может быть и двадцать шесть и тридцать шесть. Темный шатен. С волосами работал мастер, но сейчас они длиннее, чем требуется по моде. Высокий, умный лоб. Темные брови домиком. Глаза серые, взгляд колючий. Прямой нос с чуть заметной горбинкой. Щеки и бороду надо бы привести в порядок. Все немного запущено. Но ему идет. Губы… И вот тут я залипаю. Не полные, не тонкие, тот объем и жутко сексуальный изгиб, на который откликнулась даже моя полудохлая, промороженная тушка.
- Ладно тебе, не плач! Кто твой клиент? Напоил, чтобы не платить – выкинул тебя?
Я слежу, как двигаются эти идеальные губы, обнажая белые ровные подковы зубов, и нервно сглатываю. Умела бы рисовать, рисовала только их. Само совершенство.
О чем это он? Какого клиента?
- Какой клиент?- непонимающе смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.
У меня всплывают рекламные акции, презентации для привлечения клиентов нашей компанией.
- Ну, ты же подрабатываешь… путаной в поездах дальнего следования,- он запинается, немного смущается.
Что! Я шлюха! Я разве похожа на такую?!
В его глазах брезгливость и жалость, а еще написано, что приличную и порядочную девушку никто не выкинет ночью в снег с движущегося поезда. Я бы тоже так думала, если бы минут двадцать тому не пыталась выбраться из сугроба.
Хорошо, что успела натянуть свитер вместо велюровой курточки. В ней бы точно не спаслась – замерзла насмерть.
- Я Альбина…- начинаю и замолкаю испуганно.
Мозги, по-видимому, отморозила тоже. Одному уже сказала кто я такая и куда еду. И чем все закончилось? Молчать! Пусть считает шлюхой. С них взять нечего.
Грею пальцы об чашку, в которую капают слезы.
- Альбина, значит?!- он с недоверием оглядывает спутанные и мокрые волосы.- Ну, как скажешь. Пусть будет Альбина.
- А вы кто?- поднимаю на него взгляд.
- Стас Минаев,- я вздрагиваю, когда в тишине звонит его телефон.- Погодь, я сейчас,- бросает он и как есть, в одном свитере, выходит из машины.
Я не успеваю ничего сказать, как дверь за ним захлопывается. Оставшись одна, разглядываю машину. Дорогой кожаный бежевый салон. От печки пышет жаром, но мне нравится. Потеки влаги на запотевших окнах. Взгляд цепляет значок «порше» на руле. Догадываюсь, что это внедорожник «Кайен». Голубая мечта моего бывшего Антона. Все уши мне им прожужжал. Хотел брать кредит.