— Куда? Комдив запретил сход на берег, пока трюма не осушим…
— Ну, это он погорячился. Поехали!
— Да куда?
— В военный совхоз… на молочную ферму.
— ???… зачем?!
— За молоком. Дай команду, чтобы вынесли наверх трехлитровую банку с крышкой.
Командир дал команду. Это был волевой, смекалистый вояка, который сразу понял, что ехать надо не за молоком.
Механик был Последним Механиком Флота. Почему Последним? Наверное, потому, что Первый затерялся где-то в дебрях истории. Скорее, это был главный корабельный плотник парусного флота. Потом пошли уже настоящие механики-«мазуты» на броненосцах и… начали исчезать в брежневско-андроповские времена. В пылу борьбы с сахаровским технократизмом сначала при Брежневе сделали перестановку, отодвинув «инженер» на задний план (вместо «инженер-лейтенент» стало «лейтенант-инженер»). А при Андропове «инженера» и вовсе убрали из воинского звания вместе с «молотками» на погонах.
А этот Последний назло всем таскал «молотки» до капитана второго ранга. Титул же «Последний» присвоил себе сам.
Как уже было сказано, первый механик терялся в дебрях истории. А на соединениях по традиции соцсоревнования определялся «лучший командир БЧ-5». Но лучшего определяло начальство. А этот знал себе цену, а потому был дерзок, к тому же с юмором. Как известно, командование подобных вещей терпеть не может. Отсюда — последнее место в соцсоревновании. На недоуменные вопросы отвечал: «Быть первым на соединении лестно и почетно, а я Последний. И не на соединении, а на всем флоте. Последний Механик Флота, а? Звучит!» И зазвучало, и понеслось, и до начальства дошло, и узаконилось как-то. И подчиненные гордились, что у них есть Последний Механик Флота.
Командир об этом слыхал, а ныне убедился воочию при перегрузке батареи. Авральная работа прошла спокойно — и рыбку успели половить, и спирт для перегрузки получили ВЕСЬ, и поделили по справедливости (в штаб — ни грамма) — это уже мастерство.
— Мастерство — это умение предвидеть сложную ситуацию, управлять ею и не выпускать из-под контроля. Мастерство — Божий дар. Оно или есть, или его нет. Мастерство не пропьешь! — разглагольствовал механик.
Летний день клонился к вечеру. Вынесли грязную трехлитровую стеклянную банку из-под сока, без крышки, естественно.
— Центральный! Я сказал: с крышкой. И что, ополоснуть нельзя было?
— Да ладно! Поехали, а то крышку будут до утра искать.
— Поехали. А зачем?
— Я же сказал, за молоком. Ты в «линию» войти хочешь?
— Ну…
— Тогда поехали.
— Поехали. Только я не врублюсь — зачем молоко?
— А-а… Совхоз военный?
— Военный. Ну и что?
— Молочно-товарный?
— Наверное…
— Коров доят?
— Доят. И что?
— А ты думаешь коров за сиськи матросы дергают?
— Не знаю. Хотя — вопрос, конечно, интересный…
— Так вот, не дергают. Это было бы слишком малопроизводительно и на скотоложство похоже.
— А логика? — командир был сбит с толку, и его терпению потихоньку приходил конец.
— Коров доят доильной установкой, с использованием вакуума.
— Да ты что?! И ты думаешь…
— Не думаю. Знаю. Наши малошумные вакуумные насосы изобретались не для атомоходов, а для молочно-товарных ферм коммунизма. Чтобы трудящиеся могли слышать голос партии, чтобы коммунизм не проспали. Ты на «Безымянку» ходил?
— Ходил.
— Гул протяжный слышал?
— Ну…
— Вот тебе и «ну». Это роторная воздуходувка гудит, вакуум создает в доильной установке.
— И что, она у нас тоже так сильно гудеть будет? Не пойдет.
— Она у нас будет не сильно гудеть, а… сильно сосать. Можно и глушитель поставить. Весь вопрос — пройдет через люк или не пройдет. И второй вопрос — дадут нам ее или не дадут. Поскольку государство резко делает ставку на американского фермера — может, и дадут. Конечно, не даром.
— Погоди, ты что, все это — серьезно?
— Вполне… хотя, грани, конечно, расплывчаты… но мы ничего не теряем, а вдруг подойдет. Во хохма будет! К тому же, умников из ЭиРа (это отдел эксплуатации и ремонта, кто не знает) я уже послал. А графит с пружинками сказал засунуть себе в задницу. Сначала графит — для смазки — а потом пружинки, если найдут, конечно. Кто что найдет, тот себе то и заталкивает. Как в анекдоте…
— Насчет графита и пружинок ты здорово придумал. А все-таки, серьезно, что делать будем?
— Хм, насчет графита я пошутил, а ЭиР воспринял все очень болезненно, особенно пружинки, оно и понятно, обиделись до соплей.
— Может, не стоило, а то теперь помогать не будут…