— Приказа пока нет, — выпалил флагмех, — придётся идти.
«По местам стоять, корабль к бою и походу приготовить». Приготовили.
«По местам стоять, к проходу узости». Прошли, вышли в море.
«По местам стоять, к погружению, проверке прочного корпуса на герметичность».
…«Принять главный балласт, кроме средней» … «Заполнить среднюю»… «Начата дифферентовка» … «Продуть балласт по схеме, следовать в точку погружения».
Продуть балласт — это значит восстановить запас плавучести. Это с одной стороны. С другой стороны — это значит израсходовать запас ВВД, а он у нас самый большой в мире. Поэтому продувают «по схеме», то есть не полностью. Такой абсурд может быть только у нас. И всё равно до полного пополнения запаса ВВД (иначе никак нельзя) надо работать всеми компрессорами около четырёх часов в надводном положении. Но если б не было дураков, то были бы мы самой сообразительной нацией в мире? То-то. Поэтому экипажу объявили: «Готовность номер два надводная», и две боевых смены рухнули спать. Молодой командир БЧ-5 тоже ушёл к себе в каюту осуществлять месячную мечту — поспать хоть пару часиков.
На то, что лодка низко сидит с не полностью продутыми ЦГБ, никто особого внимания не обратил. Вентиляцию перевели в «подводное»: машинки приводов бортовых захлопок шахт вентиляции застопорили в закрытом положении. До точки погружения оставалось всего полчаса, пора на последний перекур. В подводном положении на лодках данного проекта не курят. Хотя проектом курилка была предусмотрена, но существовала она только на первом «Барсе», где командир был курящим. На остальных шести первые командиры оказались некурящими, и курилку зарубили. Обычно перед погружением курящего народа в ограждении рубки — не протолкнуться. Даже те, кто на вахте стоит, подменяются на перекур, а тут тишина и безлюдье. Вот уж действительно замордовали экипаж — даже на последний перекур никто не вышел. Правда, внизу в центральном к старому механику пристал молодой комдив-три с прикомандированным старшиной команды трюмных. Мол, люк ВСК негерметичен.
— Боковой герметичен? — отмахнулся механик.
— Так точно!
— Ну и хрен с ним. В случае чего, разберёмся в подводном положении. Не возвращаться же на базу — съедят живьём.
— Никто не понимает, и вы не понимаете! Врубитесь! Негерметичен верхний люк ВСК! Верхний!
— Верхний?! А когда вы об этом узнали?
— При проверке прочного корпуса на герметичность перед дифферентовкой.
— Та-ак… а что ж раньше не доложили?
— Докладывали, но никто ж не врубается. Все, как и вы, спрашивают про боковой и машут руками.
Надо отметить, что ВСК имеет аж три люка: боковой — для выхода на ходовой мостик, нижний — для входа в прочный корпус, и верхний — для аварийного выхода из ВСК спасшихся уже после её отстыковки и всплытия.
— Мама родная, а его что, кто-нибудь открывал? — вопрос к КД-три, заведующему ВСК.
— Так точно!
— А на хрена?!
— Приехал какой-то чёрт из Владика по воспитательной части и прибыл на пирс благословлять перед автономкой. Командир сыграл «Большой сбор». Боковой заклинило, не смогли отдраить, а через люк третьего грузили продукты. Командир приказал открыть и выходить через верхний люк ВСК.
— Ни хрена ж себе… А дальше?
— Отремонтировали боковой, а верхний задраили и забыли.
— А на герметичность?
— Времени не было, и некому. Вот старшину дали из техников только перед выходом. Что делать?
— Или возвращаться в базу…
— Сожрут!!!
—…или чинить.
— А как?
— А где шипит? По клапану выравнивания давления или по периметру уплотнительной резины?
— Говорит, по периметру где-то…
— Наверное, что-то попало на зеркало комингса. Отдраить, протереть резину и зеркало, затем смазать чем-нибудь погуще: тавотом, АМС-ом, литолом на худой конец… чудес не бывает.
— А повторно на герметичность проверять будем?
— Естественно. Во компрессора как сосут — аж в люке стягивает.
— А если не будет держать?
— Ну, тогда в базу. На съедение.
— По команде вы доложите?
— Доложу, запрошу. Отдраивайте, протирайте, смазывайте. Уже меньше полчаса осталось! Я к командиру на мостик, на перекур. Не потонем!
Повеселевшие от снятой ответственности комдив-три со старшиной трюмным энергично занялись люком.
Стармех перекурил на мостике, растолковал всё командиру. Командир был молодой, волевой, но не дурак, и не паникёр; стармех знал его ещё с лейтенанта, сам уже будучи капитаном третьего ранга.
— Делают? — спокойно спросил командир.
— Делают.