В такой вот рассеянной задумчивости он начал переодеваться, не застопорив дверь в купе. Поставил на пол изъятые пол-бутылки, расстегнул китель, почти спустил брюки, вспомнил про ботинки и, прислонившись задом к двери, наклонился и начал их расшнуровывать.
Руководительница делегации постучала в двери купе своей комсексбанды и, когда все вышли, возглавила строй. Тетки отправились в вагон-ресторан: старшая, за ней накрашенные европейские «демократки», затем Азия. Испуганная монголка в своей национальной одежде затесалась в Европу, чуть опередив польку и чешку.
Когда предводительница поравнялась с дверью командирского купе, поезд слегка ускорился и, чтобы сохранить равновесие, она инстинктивно ухватилась за дверную ручку, дернув таким образом на себя. Дверь отодвинулась, и из нее «почти бесшумно» выпал командир атомной подводной лодки в расстегнутом кителе, с полуспущенными брюками.
— Ой! — вскрикнула от неожиданности коммунистка-руководительница и отступила полшага назад.
Вместе с командиром выкатилась злосчастная пол-бутылка матросской водки, и пряная лужица оросила коридор.
— Ой… — еще раз молвила коммунистка, не отступив больше ни шагу назад.
— …твою в Бога душу мать!!! — закончил за нее командир.
Накрашенные «демократки» в ажурных колготках слегка попятились, руководительница же почти овладела собой. Командир, закончив спич, не вставая пытался натянуть и застегнуть брюки.
Окончательно овладев собой и ситуацией, руководительница обернулась к своей оробевшей комсексбанде.
— Сибирь — холодно — водка — все нормально. Вперед! — и сделала решительный шаг через командира.
ЧЕРЕЗ КОМАНДИРА!!!
Командир атомной подводной лодки проекта первого РТМ перейден. И кем?! От такой борзости единоначальник потерял дар речи и попытался вскочить, но поезд снова качнуло, и он опять опрокинулся на спину, закатив глаза в бессильной ярости. Рука наткнулась и сжала бутылку опрокинутой водки, длинные пряди волос с разоренного «вороньего гнезда» упали на пол. Между делегацией и руководительнецей ширилась и росла пропасть. Рубикон перейден, мосты сожжены и обратной дороги нет. Так думал(и действовал) Юлий Цезарь, так же думала и действовала коммунистка-руководительница.
— Вперед, смелей! — потребовала она. И «демократки» пошли на зов старшей сестры.
— Ой, — и немка перепорхнула через командира.
— Ой! Ой! — и почти все «демократки» с плохо скрытым удовольствием перешагнули через повергнутого оккупанта, демонстрируя тому свои ажурные колготки вместе с содержимым. Остались полька и чешка, которым мешала переступить через лежащего командира насмерть перепуганная монголка. От такой эротики командир окончательно потерял рассудок.
— Вперед, смелей! — внушали одичавшей монголке спереди.
— Шибче, холера, — подталкивала полячка сзади.
Задрожав от ужаса и зазвенев национальными украшениями на национальной одежде, монголка сделала нерешительный шаг вперед.
— У-у, коммунистка! Попалась! — зарычал командир и ухватил своей лапищей еще не переступившую ногу монголки.
— У-у-у-у!!! — жалобным воем заблудившегося в степи шакала возопила та и бессильно села на грудь командира, укрыв ему лицо полами своей монгольской национальной одежды (сокращенно — МНО).
— …………расселась, стерва!!! — заорал командир и начал рвать и метать в буквальном смысле этого слова, яростно отбиваясь от такого монгольского насествия. Легкая эротика превращалась в стриптиз и насилие.
Азиатские делегатки, которым мы всегда безвозмездно оказывали братскую помощь, смотрели на происходящее спокойно и с пониманием — наверное за долги, за иго монгольское. В европейском стане началась легкая паника.
— Ой, цо бэндзе, цо бэндзе… — пятилась назад полячка.
Наша предводительница, спасая положение, ринулась останавливать коня на полном скаку.
На мгновение командиру удалось высвободить лицо из-под подола МНО.
— …Устроили кордебалет, б…(не балерины, конечно).
— Отпусти, алкаш! — решительно рявкнула руководительница, ухватилась за верхнюю часть уже бездыханной монголки и потянула на себя. Но кони, когда их останавливают на скаку, иногда становятся на дыбы(о чем умолчал поэт Некрасов). Командира понесло — вернулись мужество и воинственность. Также сказывался дефицит чувств к началу Инь.