— Ну как тебе девушка? — спросил я, изрядно волнуясь.
— Очень внимательная, сообразительная и коммуникабельная, — как-то глухо ответила Мариночка.
— В чем дело? Она тебе не понравилась? — нахмурился и еще сильнее заволновался.
— Ефим Геннадьевич, а у вас с ней... отношения? — робко уточнила Марина.
— Да. А что, какая-то есть проблема? — осведомился, приподнимая бровь.
— Нет, просто не была уверена. И решила уточнить. Теперь мне все ясно, — как-то слишком бодро ответила мне мой пока еще секретарь, и я заподозрил неладное.
— Марина, если есть что-то, чего я не знаю...
— Нет, что вы. Все хорошо. Правда. Я пойду. Мне надо проверить, как Яна справилась с заданием.
После этих слов Марина поспешила удалиться из моего офиса. Не успел подумать об этом, как мне на мобильный позвонили партнеры, и я сразу же переключился в рабочий цикл и благополучно забыл о своих подозрениях.
Ближе к концу рабочего дня ко мне в кабинет зашла Яна с сияющей улыбкой на губах и с подносом в руках.
— Я принесла тебе кофе. Или мне называть тебя на вы и по имени-отчеству? — осведомилась моя девочка, ставя чашку на стол.
Как вовремя. Кофе — это то, что мне нужно сейчас. Я отхлебнул бодрящий напиток.
— Наедине можно на ты, как обычно. А вот при партнерах, других сотрудниках и посетителях лучше всего официальное обращение употреблять, — пояснил я, делая второй живительный глоток.
— Хорошо. Я поняла вас, Ефим Геннадьевич, — игриво пропела Яночка.
Ах ты чертовка, задумала меня подразнить. Ну ничего, сегодня я отыграюсь по полной. Только бы дождаться ночи.
— Хорошо, Яночка. Через час мы с тобой выезжаем, не опаздывай, — поиграл бровями, давай понять свои намерения.
Моя девочка обворожительно похлопал глазками и испарилась, оставив после себя легкий шлейф вкусных духов.
Через пару недель Мариночка полностью ее ввела в курс дела и была готова уйти в свой запланированный отпуск на полтора-два года. Для этого мы устроили ей прощальную вечеринку. Многие сотрудники думали, что Марина больше не придет работать обратно, и только единицы знали, что она будет работать из дома. Почему такая конспирация нужна была, не совсем понял, но на этом настаивала Марина, а я не стал мешать.
Пока мы все были на вечеринке и каждый от себя говорил несколько прощальных слов, я заметил отсутствие Яночки.
И где ее носит?
Поискав глазами вокруг, чтобы убедиться, что ее точно нет рядом, отправился на поиски моей дьяволицы.
Подойдя к офису, услышал шорохи. Я насторожился. Кто мог забраться ко мне в кабинет без моего ведома?
Зайдя внутрь, увидел свою девочку, сидевшую за моим столом в любимом кресле.
— Ты что здесь делаешь? — довольно строго спросил.
Яна обольстительно улыбнулась и выгнулась назад.
— Тебя жду. Знаешь, всегда мечтала сделать это в кабинете босса. Прямо на его рабочем столе. Не поможешь осуществить мои тайные желания? — томно проговорила Яна, и стала откровенно себя поглаживать по эрогенным местам. Шея, грудь, живот.
Я поперхнулся слюной.
Одним движением руки защелкнул замок и мгновение ока оказался рядом с такой желанной для меня женщиной. Она же, недолго думая, поднялась с кресла и усадила меня в него. Сама уселась сверху, набросилась на мои губы, а бедрами уперлась в уже довольно-таки объемную выпуклость в штанах и стала имитировать старые, как мир, пошлые движения.
— Погоди. Если ты еще так дальше продолжишь, я просто кончу в штаны.
— Тогда давай уже, трахни меня.
Что касалось секса, то Яночка была нетерпеливой и всегда первой набрасывалась на меня. Это мне ужасно льстило.
И сейчас она сама расстегнула мои брюки, достала член и, чуть привстав, направила его в себя.
— А... Как же... А-а-а-ах, — хотел было я сказать о презервативах, но удовольствие накрыло с головой.
— Не волнуйся, сегодня безопасный день. Хочу почувствовать тебя полностью. Как есть, без преград.
Эти слова ударили в самое сердце, и я сильнее прижал любимую к себе, подаваясь навстречу каждую секунду. Яна сильно впилась зубами мне в плечо и скакала все быстрее и быстрее, пока я не почувствовал, как ее мышцы внутри сокращаются сильнее. Это дало мне толчок для того, чтобы освободить себя и глубоко излить семя с громким стоном и тысячным признанием в любви.